Фармацевтический бизнес: Фармацевтический бизнес: совместимы ли прибыль, этика и социальная ответственность?

Содержание

Фармацевтический бизнес: совместимы ли прибыль, этика и социальная ответственность?

Об этом и том, что такое пациентоориентированность, говорили представители отечественных и зарубежных фармацевтических компаний, а также пациентских сообществ на встрече «Социально ориентированный бизнес: фармацевтическая отрасль в интересах пациентов» в рамках форума «Лекарственная безопасность», который прошел в начале июня в Санкт-Петербурге.

Фармацевтический бизнес — это не просто поставка товаров и услуг. Он выполняет социальную функцию, где очень важен баланс межу интересами акционеров и общественными потребностями. Сейчас наступила новая эра конкуренции фармкомпаний – не только за качество производимых лекарств и их стоимость, но и за ценности, и за этические принципы, по которым компании живут. С этого комментария Александра Сумина, ответственного секретаря Экспертного совета по вопросам обращения лекарственных средств, развитию фармацевтической и медицинской промышленности комитета Государственной Думы, и началась встреча экспертов.

Прибыль и этика друг друга не исключают

В долгосрочной перспективе противопоставления между этичностью и прибылью нет, считает Михаил Цыферов, президент ООО «НПО Петровакс Фарм». К сознательному и добросовестному торговцу фруктами ходят постоянно, а обманщика бойкотируют. То же можно сказать и о фармацевтическом и любом другом бизнесе.  Быть этичной выгодно для фармацевтической компании – для того, чтобы пациенты покупали ее продукт, регуляторы относились к ней благосклонно в случае выдвижения каких-либо инициатив, а сотрудники компании верили в то, что они делают и приносили ей успех.  Репутация компании – это ее деньги в будущем, заключает Михаил Цыферов.

Прибыль, конечно, важна, поскольку, если ее не будет, бизнес не сможет работать и просто исчезнет, дополняет Штефан Эдер, исполнительный вице-президент компании STADA в регионе Россия и СНГ. Фармацевтические компании должны быть успешны, чтобы давать пациентам то, что им требуется, и при этом самого высокого качества и по доступной цене. За это они, собственно, и платят, утверждает эксперт. При этом пациентоориентированность – это не что-то новое, об этом фармкомпании думают всегда. Если они забудут о пациентах, они просто потеряют свою лицензию, заключает Штефан Эдер. И добавляет:

«Когда я спрашиваю себя, зачем я пошел в фарму, я говорю – мы занимаемся невероятно важным делом, и оглядываюсь на свою жизнь, в конце сможем сказать, что были здесь не зря и сделали нечто очень ценное».

Рассказывая о том, в чем измеряет свой успех компания «Ново Нордиск», ее вице-президент  по России и Беларуси Ханс Дюиф, говорит:  «Мы стараемся быть очень конкретными на эту тему. Каждый год мы делаем отчет о нашей прибыли, а также социальных и экологических инициативах. Для нас важны все три параметра, и по каждому из них у нас на сайте открыто публикуются планы на будущее» .

Хорошо для бизнеса = хорошо для общества, и наоборот

Этот постулат, также озвученный Хансом Дьюфом, получил свое развитие в выступлении Виталия Омельяновского. Генеральный директор ФГБУ «Центр экспертизы и контроля качества медицинской помощи» Министерства здравоохранения Российской Федерации пояснил:

«Когда мы говорим про социальную ориентированность, то разработка нового продукта – это хорошо для общества, то есть для пациентов, проведение клинических исследований и повышение научных знаний –тоже, как и налоги, которые платят фармацевтические компании. Маркетинг также полезен и для бизнеса, и для пациентов, так как компании не только оценивают перспективы для себя, но и потребности пациентов, в том числе неудовлетворенные. Продвижение технологий, наработка клинических и экономических аргументов важны не только для бизнеса, но и для общества, чтобы принимать решения и выбирать наиболее правильное лечение для пациентов».

Виталий Омельяновский также сравнил бизнес с пирамидой Маслоу. В ее основании главные потребности человека, и только обеспечив их можно говорить о необязательных – вроде творчества и так далее. То же самое и в бизнесе: только получая прибыль, бизнес может расти и начинать заниматься благотворительностью. Только когда бизнес из своей прибыли инвестирует в благотворительность, которая не связана с его интересами, а имеет репутационную окраску – это и есть истинная социальная ответственность бизнеса, считает эксперт.

Пациентоориентированность и социальная ориентированность должны проявляться в «упаковке» продукта. По мнению Виталия Омельяновского, в нынешних реалиях конкуренция должна вестись за предоставление пациенту комплексного решения его проблемы, а не отдельного инструмента (лекарства), который может и не прижиться, если не создать особые условия для его применения.

Вы в ответе за тех, кого приручили

Социальная ориентированность компании – это не только то, что она производит, но и то, как она относится к пациенту как потребителю ее продукта, считает

Юрий Жулёв, сопредседатель Всероссийского Союза Пациентов, президент Всероссийского общества гемофилии. Пациент — это не машина по приему лекарств, он должен быть дисциплинированным и понимать суть лечения, возможные исходы, побочные эффекты. Поэтому часто компании поддерживают больных информационными программами, направленными на продвижение совместной работы пациентов и врачей, дающими рекомендации о правилах жизни с определенными заболеваниями и дисциплинированным приеме лекарственной терапии, рассказывает Юрий Жулёв.

Также компании поддерживают социальные проекты. Пациенты живут определенной жизнью и не всегда могут быть полностью интегрированы в обычную жизнь. Для них проводятся праздники, различные активности и соревнования, которые помогают им чувствовать себя полноценными членами общества.

К сожалению, зачастую социальной ориентированностью пытаются прикрыть продвижение собственных препаратов, сокрушается эксперт. Также то, что в основе изначально заявленной пациентоориентированности, лежит маркетинг, становится ясно, и когда компания сначала поддерживает проект, а после отказывается от него. Такое случается и у отечественных, и у западных компаний.

«Вы не государство. И мы понимаем, что вы не обязаны пожизненно что-то финансировать, но вы должны понимать, что является предметом такой деятельности, – это жизни людей, – обратился к фармацевтическим компаниям Юрий Жулёв. – Поэтому, когда компания берет на себя обязательства по поддержке подобных проектов, она должна осознавать, что чаще всего это долгосрочные проекты, которые несут огромную социальную значимость. У компании могут, конечно, меняться приоритеты, и это нормально, но выпуск лекарств не прекращается, и пациенты никуда не пропадают. Поэтому вы должны выстраивать этически правильные взаимоотношения в этой сфере, так как не все решается системой “купи-продай’’».

Еще более глобальный взгляд на ответственность фармцевтического бизнеса изложил Актем Фурати, глава центра лекарственных препаратов и питания отдела снабжения  Детского фонда ООН (ЮНИСЕФ). Ответственность фармацевтических компаний в том, чтобы обеспечивать доступ к своим лекарствам для пациентов, особенно из наиболее уязвимых групп, считает он. Также фармкомпании не должны забывать, что своей деятельностью они способствуют задачам устойчивого развития. Это касается и охвата молодежи, и вклада в национальные экономики и сферы здравоохранения, заключает эксперт.

Текст: Александра Комарова

Post Views: 3 339

государственное регулирование. Последние законодательные изменения

Прошедшее мероприятие

21 сентябрь 2011, 09:00 — 15:00 UTC +00:00

Газета The Moscow Times совместно с налоговыми экспертами юридической фирмы CMS, Россия приглашает Вас и Ваших коллег посетить ежегодную конференцию, посвященную фармацевтическому бизнесу. Задачи конференции – подвести итоги прошлого года, обсудить последние законодательные изменения, новые вопросы и проблемы, которые волнуют лидеров фармацевтического бизнеса, узнать о новинках и передовой практике экспертов.

ПРОГРАММА:

9:00 – 9:30 Регистрация

9:30 – 11:00 Сессия I. Государственное регулирование в сфере ценообразования, закупок и производства лекарственных средств

Внесение новых поправок в Закон «О лицензировании отдельных видов деятельности». Чем грозит отмена лицензирования на лекарственные препараты в РФ?

Отсутствие систематизированной информации по государственным закупкам ЛС. С какими проблемами приходится сталкиваться представителям фармацевтического рынка?

Регулирование цен на лекарственные препараты: одно из самых знаковых событий на фармрынке. Как ограничение наценок отразилось на прибыли дистрибьюторов?

Импортозамещение на фармацевтическом рынке — одна из главных целей «Стратегии развития фармацевтической промышленности РФ до 2020 г.»

11:00 – 11:20 Кофе Брейк

11:20 – 12:50 Сессия II. Юридические аспекты деятельности фармацевтических компаний

Подготовке единых критериев по отнесению препаратов к списку безрецептурного отпуска в Таможенном союзе

Западные фармацевтические компании на российском рынке: основные проблемы

Методы борьбы с поддельными лекарствами, поступающими и производящимися на территории РФ

12:50 – 13:30 Кофе Брейк

13:30 – 14:50 Сессия III. Фармацевтический бизнес сегодня

Увеличение доли отечественных препаратов на российском рынке

Регистрация лекарственных препаратов на территории РФ. Клинические исследования ЛС.

Взаимодействия фармацевтических компаний с российскими аптеками: наиболее распространенные проблемы

Формирование кадрового резерва для фармацевтического рынка: оценка и обучение молодых специалистов

15:00 Фуршет


По вопросам участия просим Вас обращаться к Марии Щевьевой.


17 февраля состоялась XV Международная конференция «Фармацевтический бизнес в России: Реализация Национального проекта “Здравоохранение”»

Лидеры фармрынка вновь собрались на одной площадке, чтобы обсудить актуальное состояние отрасли и наметить планы дальнейшего развития в свете стратегии «Фарма-2030».

Гостями мероприятия стали представители более 250 профильных компаний, а также руководители отраслевых ассоциаций и органов власти, ответственных за развитие отрасли. Работу конференции освещали более 20 фармацевтических и деловых СМИ.

  

Фармацевтические конференции и саммиты компании infor-media Russia традиционно начинаются с аналитических сессий, обсуждения основных цифр и фактов, характеризующих состояние отрасли, а также подведения итогов изменений на рынке, произошедших за время, прошедшее с последнего мероприятия. Не стала исключением и нынешняя конференция.

В рамках аналитической части бизнес-завтрака «Между прошлым и будущим»  были сделаны экспертные доклады, посвященные итогам 2019 года и прогнозам на 2020 год. В роли спикеров выступили: Николай Демидов (генеральный директор IQVIA), Сергей Шуляк (генеральный директор DSM Group), Олег Фельдман (сопредседатель направления Healthcare компании Ipsos в России) и Анна Ермолаева (генеральный директор ALPHA RESEARCH & MARKETING).

  

Эксперты сошлись во мнении по поводу все возрастающей роли в структуре рынка государственного сегмента. Так, Сергей Шуляк, выделил закупку дорогостоящих препаратов в качестве одного из основных драйверов роста фармрынка, а Николай Демидов обратил внимание собравшихся на значительные увеличение инвестиций в госсекторе, произошедшее впервые с 2006 года. Анна Ермолаева в свою очередь озвучила следующие рыночные тренды: рост количества брендов и молекул при сокращении общего количества SKU. Эксперты отметили динамику рынка БАД +19%, что, по их мнению, это связано с подготовкой к предстоящей маркировке ЛС. Рынок парафармацевтики также показал рост более, чем на 19%. В розничном сегменте отмечено падение наценки на ЛП в среднем на 8% за 3 года, при сохранении тенденции серьезно встает вопрос о рентабельности бизнеса многих игроков. Среди тенденций регионального развития аптечного ритейла наблюдается высокий прирост рынка в Южном федеральном округе.

Вслед за аналитической частью бизнес-завтрака стартовала часть дискуссионная: эксперты отрасли попытались не только выделить основные показатели рынка, но и установить основные причины и последствия продолжающейся трансформации рынка, а также ответить на один из главных на сегодняшний день вопросов фармы: как работать при постоянном снижении общих темпов роста рынка? В роли модератора дискуссии выступил генеральный директор компании CSC Pharma Сергей Белобородов. 

  

Один из спикеров сессии, Александр Кузин, генеральный директор розничного подразделения «Аптечной сети 36,6» сравнил нынешнюю ситуацию на рынке с ледниковым периодом, а аптечные сети с вымирающими динозаврами. По словам Александра, те изменения, которые предлагаются со стороны Государственной Думы и регулирующих органов, только добавляют турбулентности.

«При этом на сегодняшний день на рынке сложилась практически идеальная конкуренция, факторами которой являются и отмена ЕНВД, и ситуация с маркировкой и ценообразованием, и развитие сектора онлайн-продаж», – отметил Александр Кузин. Согласно прогнозу Михаила Степанова, генерального директора «ИРВИН 2», при дальнейшем росте бюджетного рынка, коммерческий рынок пропорционально упадет.

Продолжил данную тему генеральный директор «Неофарм» Евгений Нифантьев, отметивший повышенную конкуренцию в Московском регионе, обусловленную «самоцелью любой региональной сети завоевать Москву». Генеральный директор ЦВ «Протек» Дмитрий Погребинский в свою очередь заявил, что нужно стремиться к внедрению практики win-win, в то время как конкуренция должна быть ограничена рамками своего сегмента: аптека с аптекой, производитель с производителем, дистрибьютор с дистрибьютором. В качестве резюме отлично подходят слова директора по развитию ФК «Пульс» Сергея Еськина: «Основной вклад в темпы роста компании из любого сектора, будь то производство, дистрибуция или ритейл, вносят развитие партнерства и постоянная работа над повышением качества сервиса».

  

Следующим блоком конференции «Фармацевтический бизнес в России» стало пленарное заседание «Закон и бизнес. На злобу дня: новый поворот в фармотрасли России», в роли модератора которого вновь выступил Александр Кузин («Аптечная сеть 36,6»). Эксперты подробно обсудили самые важные новеллы и изменения на фармацевтическом рынке. Среди выступающих были: Александр Быков («Р‐Фарм»), Артур Валиев («Сан Фарма» Россия), Иван Глушков (Stada CIS), Сергей Клыков («Синтез»), Александр Семенов («Активный Компонент»), Владимир Шипков (AIPM).

В ходе заседания спикеры подробно обсудили взаимоотношения государства и бизнеса, их нынешнее состояние и перспективы дальнейшего развития. Так, по мнению Владимира Шипкова, исполнительного директора AIPM, отрасль сама повинна в своем нынешнем положении, включая факторы ручного управления, импортозамещения и взаимозаменяемости ЛС. В то же время Александр Быков, директор по экономике здравоохранения в компании «Р-Фарм», выразил мнение о том, что действующие программы поддержки помогли российским фармацевтическим компаниям модернизировать свои производства, а сама индустрия стала одной из наиболее развивающихся в стране. Со стороны государства в дискуссии принял участие Филипп Романов, директор департамента государственного регулирования обращения лекарственных средств Министерство здравоохранения России. По его словам, Минздрав разработал административный регламент повышения цены для лекарств с низкой себестоимостью производства, и на данный момент ведомство занято согласованием постановления о регламенте совместно с ФАС.

Еще одним ярким событием конференции стало участие в ней начальника управления контроля социальной сферы и торговли в ФАС России Тимофея Нижегородцева. Тимофей Нижегородцев принял участие сразу в трех экспертных интервью со сцены на темы «Взаимозаменяемость лекарственных  препаратов:  страхи  производителей»,  «Новая  методика  ценообразования»  и «Запуск пилотных проектов по лекарственному страхованию». Тимофей Нижегородцев положительно оценил осуществляемые государством шаги в направлении развития фармотрасли и в качестве подтверждения привел собственные данные относительно того, что на сегодняшний день ни по одному из полутора тысяч ценовых решений не произошел уход препарата с рынка, с учетом того, что цены поддерживаются на уровне среднеевропейских.

  

 

Далее в рамках деловой программы конференции состоялось еще одно интервью на сцене на актуальную тему «Возможно ли ожидать создание мегарегулятора в России?». В качестве интервьюера выступила независимый медицинский журналист Алла Астахова, в роли приглашенных экспертов – Рамил Хабриев (ФГБНУ «Национальный НИИ Общественного здоровья имени Семашко», академик РАН) и Владимир Шипков (исполнительный директор AIPM).

Продолжила деловую программу конференции дискуссия на тему «Рецептурный ренессанс российского рынка» под модераторством Виктора Дмитриева, генерального  директора Ассоциации Российских фармацевтических производителей. В число спикеров сессии вошли: Захар Голант («Союз фармацевтических и биомедицинских кластеров России»), Светлана Доценко (Merck Russia), Елена Литвинова («НоваМедика»), Алексей Торгов (BIOCAD), Дмитрий Чагин (Евразийский экономический союз) и Максим Стецюк («Нанолек»).

По словам Светланы Доценко, основополагающей для фармацевтической отрасли является тема ценообразования, о чем свидетельствует большое количество принятых за последнее время федеральными регуляторами документов, направленных на развитие рынка. В продолжение темы Алексей  Торгов  поддержал  решения  правительства,  направленные  на  изъятие  из  рыночного обращения неэффективных лекарственных препаратов. В свою очередь Елена Литвинова обратила внимание собравшихся на столь значимый фактор, как старение населения и подчеркнула недооцененность заболеваний ЦНС с точки зрения финансирования. В завершение дискуссии Дмитрий Чагин выразил уверенность в способности сформированных регуляторных систем задавать позитивный тон на общем евразийском рынке.

Далее в ходе конференции состоялось очередное интервью на сцене. Модератор, Юрий Литвищенко, представляющий комитет АЕБ по здравоохранению и фармацевтике, генеральный директор «Кьези Фармасьютикалс», обсудил с заместителем руководителя Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения Валентиной Косенко вопросы качества ЛП, а также проблемы защиты патентных прав при обращении лекарственных препаратов в РФ. По словам Валентины Косенко, с точки зрения  соблюдения прав патентообладателей и обеспечения  публичных интересов, важно, чтобы система обеспечения качества функционировало не только на базе производителя, но и у дистрибьютора, и в аптеках.

Обсуждение проблемы защиты  патентных прав при обращении ЛП  в России продолжилось в рамках круглого стола на тему «Патентный тупик». Модератором  круглого стола стала  Ирина Шейкха, директор по юридическим вопросам и защите прав интеллектуальной собственности в AIPM, а места спикеров заняли: Захар Голант («Союз фармацевтических и биомедицинских кластеров России»), Дмитрий Зайцев («Фармстандарт»), Ирина Иванищева («АстраЗенека» Россия и Евразия), Анна Климова‐Землянская (Merck Russia), Вадим Кукава (InPharma), Александр Мохов (МГЮА им. Кутафина) и Дмитрий Травников (Роспатент). 

  

В ходе дискуссии Захар Голант, заявил, что «принудительное лицензирование – это один из “силовых” способов решения проблемы, которая по-хорошему должна решаться другими методами». Согласилась с данной позицией и Анна Климова-Землянская, по словам  которой, применять принудительное лицензирование нужно очень осторожно и в исключительных случаях.

По словам Ирины Иванищевой, директора по корпоративным связям и юридическим вопросам компании «АстраЗенека», ввиду того что действующая норма гражданского законодательства уже позволяет правительству выдавать разрешения на использование патентов в определенных случаях, законопроект о внесении изменений в эти нормы станет излишней мерой. «Согласно пояснительной записке, данная норма позволит оперативно восполнить дефектуру иностранных запатентованных ЛС и медизделий в случае, если производители не поставят их на российский рынок. Однако оперативность этого процесса вызывает вопросы, поскольку регистрация, разработка технологий, и вывод на рынок препаратов занимает длительное время», – сделала вывод Ирина Иванищева. Дмитрий Травников, начальник управления организации предоставления государственных услуг Роспатента выразил уверенность в готовности ведомства к введению фарм- реестра до конца марта.

Финальной сессией конференции стало пленарное заседание на тему «Экспорт: есть ли будущее у наших лекарств на зарубежных рынках?». Модератор заседания, Олеся Полянская (СПФО) обсудила этот  вопрос  со  спикерами,  Александром  Быковым  («Р‐Фарм»),  Ольгой  Гончаровой  («Новости GMP»), Ириной Емченко («ГЕРОФАРМ»), Никитой Кондаковым («Российский экспортный центр») и Алексеем Торговым (BIOCAD).

Позитивный тон дискуссии придало заявление Никиты Кондакова, директора по взаимодействию с институтами развития «Российского экспортного центра», о том, что представляемый им институт готов предпринимать все возможные меры поддержки российских экспортеров на каждом этапе выхода на зарубежные рынки. По данным Ольги Гончаровой, директора по стратегическому развитию портала «Новости GMP», наиболее перспективными для экспорта в настоящий момент являются оригинальные препараты, за ними следуют дженерики, и замыкают тройку медицинские изделия. Итог дискуссии подвела Ирина Емченко, заявившая что на сегодняшний день экспорт является одним из стратегических направлений развития участников рынка на ближайшие годы. 

  

Конференция «Фармацевтический бизнес в России» прошла при поддержке всех основных фармацевтических союзов и ассоциаций России, включая: СРО «Ассоциация независимых аптек», АСНА, АРФП, Союзфарма, РААС, СРО «Союз производителей БАД», AIPM, СПФО и Российскую ассоциацию фармацевтического маркетинга.

В число партнеров конференции вошли: информационно-логистический оператор Santens, фармацевтический В2В маркетплейс PharmaSpace, поставщик информационных решений  и консалтинговых услуг IQVIA, аналитическая компания AlphaRM, маркетинговое агентство DSM Group и производитель шоколадных подарков, компания «Конфаэль». Генеральными информационными партнерами стали Фармацевтический вестник и Новости GMP.

Компания infor-media Russia благодарит всех делегатов конференции за активное участие. Будем рады новым встречам с вами на конференциях «Pharmabrand-2020» (10 апреля 2020 г.) и «Что происходит на фармацевтическом рынке?» (1 октября 2020 г.).

Актуальный календарь фармацевтических конференций infor-media Russia на сайте .

XVII Международная конференция «Фармацевтический бизнес в России

XVII Международная конференция «Фармацевтический бизнес в России — 2022» состоится 10 марта 2022 г. в Москве, отель Radisson Collection. Мы подведем итоги года, обсудим законодательные инициативы, решения практических задач по эффективности производства и обеспечение доступности лекарственных препаратов.

Руководители фармкомпаний и профессиональных ассоциаций, главы профильных министерств и ведомств, независимые эксперты и ведущие аналитики рынка соберутся для самых честных дискуссий.

Получите специальную скидку 10% на очное участие по промокоду PHARMVESTNIK

Регистрация доступна на сайте мероприятия.

ГЛАВНЫЕ ТЕМЫ:

ИТОГИ ГОДАГЛАВНЫЕ ВЫЗОВЫ, С КОТОРЫМИ СТОЛКНУЛАСЬ ФАРМА В УШЕДШЕМ ГОДУ

ТРАНСФОРМАЦИЯ ПРОДОЛЖАЕТСЯ: КОНТРОЛЬНЫЕ ТОЧКИ, ПЕРСПЕКТИВЫ И ПРОГНОЗЫ НА 2022 ГОД

ДОСТУПНОСТЬ И НЕПРЕРЫВНОСТЬ. РЕАЛИЗАЦИЯ СТРАТЕГИИ ЛЕКАРСТВЕННОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ НАСЕЛЕНИЯ

ЦЕНА И ЦЕННОСТЬ. ОСНОВНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ВНЕДРЕНИЯ СИСТЕМЫ ВОЗМЕЩЕНИЯ В РОССИИ

ФАРМА 2030 – ОТ КОНЦЕПЦИИ К РЕАЛИЗАЦИИ

ОТ ОБЩЕГО К ЧАСТНОМУ: ПРОГРАММЫ ПОДДЕРЖКИ ПАЦИЕНТОВ СЕГОДНЯ

ПОМОЩЬ ДЛЯ БОЛЬНИЦ. ИНФРАСТРУКТУРНАЯ БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТЬ КАК ОДИН ИЗ СПОСОБОВ ПОДДЕРЖКИ СИСТЕМЫ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ

ТАРГЕТНЫЙ ДОСТУП. КАК ОБЕСПЕЧИТЬ ВЫХОД НА РЫНОК ИННОВАЦИОННЫХ ЛЕКАРСТВЕННЫХ ПРЕПАРАТОВ И МЕТОДОВ ЛЕЧЕНИЯ?

КТО С НАМИ?

Главы представительств, генеральные директора и топ-менеджеры фармацевтических производителей, дистрибьюторов и компаний розницы, главы ассоциаций, представители регуляторов, профессиональных и деловых СМИ.

Если вы работаете удаленно или находитесь далеко от Москвы, мы предусмотрели ONLINE-формат – каждый участник получает возможность общения со спикерами и делегатами до, во время и после конференции.

Внимание! До 31.12.2021 действуют специальные предновогодние условия на регистрацию.

При покупке двух дней саммита PharmaBusiness2022 — скидка 20%.

Фармотрасль ищет новое равновесие – Газета Коммерсантъ № 41 (7242) от 11.03.2022

Розничный сегмент российского рынка лекарств, по предварительным оценкам DSM Group, за последнюю неделю зафиксировал двукратный рост продаж препаратов. В то же время отрасль продолжает испытывать проблемы с логистикой лекарств из-за рубежа, а также с оплатой их возросшей стоимости. Те меры поддержки, которые уже предложило отрасли правительство, участники рынка считают недостаточными, отмечая необходимость введения дополнительных субсидий и отказ от излишнего регулирования.

Игроки розничного рынка лекарств в РФ фиксируют ажиотажный спрос на препараты на фоне продолжающихся сложностей с логистикой и оплатой их поставок. Такой вывод можно сделать из вчерашней дискуссии представителей фармкомпаний, аптечных сетей и дистрибуторов в рамках конференции «Фармацевтический бизнес в России-2022».

Как рассказал в ходе своего выступления глава DSM Group Сергей Шуляк, по предварительным данным, за неделю объем продаж лекарств на российском розничном рынке удвоится и может превысить показатель в 150 млн упаковок.

«Пока спрос растет, даже несмотря на повышение цен на препараты,— по нашим оценкам, дистрибуторы на российском рынке увеличили стоимость своей продукции на 5–20%»,— отметил он. «Нынешний пик спроса на препараты превышает даже тот, который возник в 2020 году на фоне пандемии коронавируса»,— подтвердила руководитель евразийского подразделения компании «Босналек» Валентина Бучнева. При этом, как заявила исполнительный директор Российской ассоциации аптечных сетей Нелли Игнатьева, многие из купленных препаратов потом поступают на перепродажу в интернет, например на Avito.

Впрочем, даже такой рост продаж не позволяет аптечным сетям чувствовать себя комфортно в текущих экономических условиях — по словам эксперта, опасения бизнеса вызывает возможное изменение отсрочки по уплате средств дистрибуторам. Гендиректор АО ЦВ ПРОТЕК (по оценке RNS Pharma, один из крупнейших дистрибуторов на лекарственном рынке) Дмитрий Погребинский, в свою очередь заверил ее, что таких планов по крайней мере у его компании нет. «С другой стороны, очевидно, что в текущей ситуации рост аптечной розницы приостановится, потому что количество денег на этом рынке будет уменьшаться»,— отметил он. Схожий тренд будет заметен и на рынке дистрибуции, отметил замгендиректора по коммерческой деятельности «Джи Ди Пи» Андрей Телятников. «Число компаний, предоставляющих такие услуги в РФ, в ближайшее время может сократиться в несколько раз — от нескольких тысяч до нескольких десятков»,— сообщил он.

Что касается необходимых отрасли мер поддержки, то сейчас большинство игроков продолжают испытывать сложности с логистикой препаратов.

Впрочем, как заявила начальник отдела экономики и анализа фармацевтической и медицинской промышленности ФБУ ГИЛС и НП Минпромторга Разия Солодова, ведомство уже собрало все жалобы бизнеса и отправило в Минтранс для выработки подходящих решений. «Мы также попросили представителей фармрынка оценить текущий запас своей продукции в РФ — и лекарств, и субстанций в стране хватит примерно на год»,— отметила она.

Помимо логистики сложности у фармотрасли вызывает и рост цен из-за изменения курсов валют, отметил глава компании Sun Pharma Артур Валиев. «Производителям необходимы субсидии на закупку сырья и упаковки для выпуска препаратов, поскольку пересмотр цен на лекарства даже в рамках нового порядка займет время»,— отметил он. Напомним, на этой неделе правительство одобрило поправки, позволяющие производителям подавать заявки на перерегистрацию цен на жизненно необходимые и важнейшие лекарственные препараты (список ЖНВЛП) из-за изменения стоимости рубля. Вчера оно также внесло на рассмотрение Госдумы новый пакет поправок, которым, в частности, предлагается разрешить ввоз в Россию лекарств в упаковках, предназначенных для обращения за рубежом. «Благодаря этому изменению производители смогут продавать свои препараты на рынке РФ сразу после регистрации, а не ждать до полугода, пока будет налажено производство русифицированной упаковки. Однако сейчас более актуальным является, например, предложение упростить внесение изменений в регистрационные досье препаратов — это необходимо из-за смены поставщиков фармсубстанций и других компонентов производства»,— отметил председатель правления Ассоциации фармацевтических производителей Евразийского экономического союза Алексей Кедрин.

Анастасия Мануйлова

Как пандемия повлияла на фармацевтический бизнес — Офтоп на vc.ru

Последние пару лет для российского бизнеса оказались тяжёлыми, если не сказать губительными. Предприятиям пришлось пересмотреть механизмы работы и взаимодействия сотрудников, а также урезать финансовые расходы. Однако фармацевтической отрасли пришлось увеличивать производственные обороты в самые короткие сроки.

{«id»:354473,»type»:»num»,»link»:»https:\/\/vc.ru\/flood\/354473-kak-pandemiya-povliyala-na-farmacevticheskiy-biznes»,»gtm»:»»,»prevCount»:null,»count»:1}

{«id»:354473,»type»:1,»typeStr»:»content»,»showTitle»:false,»initialState»:{«isActive»:false},»gtm»:»»}

{«id»:354473,»gtm»:null}

Российская газета пишет, что рост потребности в продуктах фармацевтической отрасли повысился в 2 раза.

«За три квартала общий рост рынка составил 14 процентов. А розничный сегмент вырос на 6 процентов, а государственные затраты на лекарственное обеспечение — на 30 процентов в стоимостном выражении» — говорит Оксана Монж, председатель совета директоров Ассоциации международных производителей (AIPM)

То, через что прошел фармацевтический рынок за два года, дал толчок к налаживанию тесного диалога и сотрудничества между государством и фармкомпаниями. Проблемы, которые не решались годами сдвинулись с мёртвой точки. Наконец были разработаны законопроекты о создании единого фармреестра, что значительно улучшило настроения в деловой сфере фармацевтического бизнеса. Это позволило взаимодействовать более открыто и прозрачно не только компаниям, но и самому государству.

{ «osnovaUnitId»: null, «url»: «https://booster.osnova.io/a/relevant?site=vc&v=2», «place»: «between_entry_blocks», «site»: «vc», «settings»: {«modes»:{«externalLink»:{«buttonLabels»:[«\u0423\u0437\u043d\u0430\u0442\u044c»,»\u0427\u0438\u0442\u0430\u0442\u044c»,»\u041d\u0430\u0447\u0430\u0442\u044c»,»\u0417\u0430\u043a\u0430\u0437\u0430\u0442\u044c»,»\u041a\u0443\u043f\u0438\u0442\u044c»,»\u041f\u043e\u043b\u0443\u0447\u0438\u0442\u044c»,»\u0421\u043a\u0430\u0447\u0430\u0442\u044c»,»\u041f\u0435\u0440\u0435\u0439\u0442\u0438″]}},»deviceList»:{«desktop»:»\u0414\u0435\u0441\u043a\u0442\u043e\u043f»,»smartphone»:»\u0421\u043c\u0430\u0440\u0442\u0444\u043e\u043d\u044b»,»tablet»:»\u041f\u043b\u0430\u043d\u0448\u0435\u0442\u044b»}} }

А что с деньгами

На здравоохранение в 2020 году выделялось около 4 % ВВП России, что в два раза ниже, чем в других экономически развитых странах. К примеру, при средней продолжительности жизни ,близкой к 80 годам, государство выделяет на здравоохранение в среднем 8 % ВВП. По сути, финансирование нужно увеличить в два раза. Ситуация с коронавирусом показала нам, что если этого не сделать, последствия для населения и возможно, остального мира будут фатальными.

Недостаточное количество вакцины в некоторых регионах в первый год после окончания карантина дали людям повод задуматься о том, как защитить себя, если сделать прививку невозможно. Естественно, потребность народа в профилактических препаратах подняла обороты продаж фармацевтической отрасли на 10 %.

Новые законы

В пандемию фармкомпании выиграли больше чем остальные, но и задач теперь у них прибавилось. Обеспечивать стабильные поставки препаратов на таком же уровне, не снижая темпы производства, сложно. Исходя из этого Минздрав РФ продлил действие регистрационных удостоверений ,выданных по упрощённой схеме, до 1 января 2023 года. Без них фармкомпании не могут выпускать на рынок новые препараты.

Естественно, на фоне пандемии коронавируса у фармацевтического рынка существовали соблазны манипулировать ценами на необходимые товары по собственному усмотрению. Не каждая страна и государство регулирует цены на лекарства, даже в чрезвычайных ситуациях. Благодаря, своевременной реакции правительства и разработке Федерального закона от 26.03.2020 № 67-ФЗ государство обеспечило себя возможностью самостоятельно регулировать ценовую политику фармацевтических препаратов при ЧС и/или угрозе распространения заболевания, представляющего опасность для окружающих.

С началом пандемии то один, то другой препарат объявлялся эффективным против коронавируса, что вызывало ажиотажный спрос на него, дефицит и колебания цен. Не все из этих лекарств входят в список ЖНВЛП, поэтому в марте 2020 года был принят Федеральный закон от 26.03.2020 № 67-ФЗ, где указано, что государство может регулировать цены на лекарства, не входящие в перечень ЖНВЛП.

Всемирная пандемия стала для России такой же неожиданностью ,как и для других стран. При этом своевременное принятие правительством необходимых решений, а также финансовая и соц.поддержка фармотрасли, помогли компаниям разработать необходимые медицинские товары, выпустить отечественные вакцины, что существенно сократило риск распространения инфекции.

Фармацевтический бизнес | Семинары Moscow Business School

Пользовательское соглашение

1. Я (Клиент), настоящим выражаю свое согласие на обработку моих персональных данных, полученных от меня в ходе отправления заявки на получение информационно-консультационных услуг/приема на обучение по образовательным программам.

2. Я подтверждаю, что указанный мною номер мобильного телефона, является моим личным номером телефона, выделенным мне оператором сотовой связи, и готов нести ответственность за негативные последствия, вызванные указанием мной номера мобильного телефона, принадлежащего другому лицу.

В Группу компаний входят:
1. ООО «МБШ», юридический адрес: 119334, г. Москва, Ленинский проспект, д. 38 А.
2. АНО ДПО «МОСКОВСКАЯ БИЗНЕС ШКОЛА», юридический адрес: 119334, Москва, Ленинский проспект, д. 38 А.

3. В рамках настоящего соглашения под «персональными данными» понимаются: персональные данные, которые клиент предоставляет о себе осознанно и самостоятельно при оформлении заявки на обучение/получение информационно консультационных услуг на сайтах компании: www.mbschool.ru и www.mba.ru , а так же на поддоменах в адресных зонах www.mbschool.ru и www.mba.ru (а именно: фамилия, имя, отчество (если есть), год рождения, уровень образования клиента, выбранная программа обучения, город проживания, номер мобильного телефона, адрес электронной почты).

4. Клиент — физическое лицо (лицо, являющееся законным представителем физического лица, не достигшего 18 лет, в соответствии с законодательством РФ), заполнившее Заявку на обучение/на получение информационно-консультационных услуг на Сайта Группы компаний, выразившее таким образом своё намерение воспользоваться образовательными/информационно-консультационными услугами Группы компаний.

5. Группа компаний в общем случае не проверяет достоверность персональных данных, предоставляемых Клиентом, и не осуществляет контроль за его дееспособностью. Однако Группа компаний исходит из того, что Клиент предоставляет достоверную и достаточную персональную информацию по вопросам, предлагаемым в форме регистрации (форма Заявки), и поддерживает эту информацию в актуальном состоянии.

6. Группа компаний собирает и хранит только те персональные данные, которые необходимы для проведения приема на обучение/получения информационно-консультационных услуг у Группы компаний и организации оказания образовательных/информационно-консультационных услуг (исполнения соглашений и договоров с Клиентом).

7. Собираемая информация позволяет отправлять на адрес электронной почты и номер мобильного телефона, указанные Клиентом, информацию в виде электронных писем и СМС-сообщений по каналам связи (СМС-рассылка) в целях проведения приема для оказания Группой компаний услуг, организации образовательного процесса, отправки важных уведомлений, таких как изменение положений, условий и политики Группы компаний. Так же такая информация необходима для оперативного информирования Клиента обо всех изменениях условий оказания информационно-консультационных услуг и организации образовательного и процесса приема на обучение в Группу компаний, информирования Клиента о предстоящих акциях, ближайших событиях и других мероприятиях Группы компаний, путем направления ему рассылок и информационных сообщений, а также в целях идентификации стороны в рамках соглашений и договоров с Группой компаний, связи с Клиентом, в том числе направления уведомлений, запросов и информации, касающихся оказания услуг, а также обработки запросов и заявок от Клиента.

8. При работе с персональными данными Клиента Группа компаний руководствуется Федеральным законом РФ № 152-ФЗ от 27 июля 2006г. «О персональных данных».

9. Я проинформирован, что в любое время могу отказаться от получения на адрес электронной почты информации путем направления электронного письма на адрес: [email protected] Также отказаться от получения информации на адрес электронной почты возможно в любое время, кликнув по ссылке «Отписаться» внизу письма.

10. Я проинформирован, что в любое время могу отказаться от получения на указанный мной номер мобильного телефона СМС-рассылки, путем направления электронного письма на адрес: [email protected]

11. Группа компаний принимает необходимые и достаточные организационные и технические меры для защиты персональных данных Клиента от неправомерного или случайного доступа, уничтожения, изменения, блокирования, копирования, распространения, а также от иных неправомерных действий с ней третьих лиц.

12. К настоящему соглашению и отношениям между Клиентом и Группой компаний, возникающим в связи с применением соглашения, подлежит применению право Российской Федерации.

13. Настоящим соглашением подтверждаю, что я старше 18 лет и принимаю условия, обозначенные текстом настоящего соглашения, а также даю свое полное добровольное согласие на обработку своих персональных данных.

14. Настоящее соглашение, регулирующее отношения Клиента и Группы компаний действует на протяжении всего периода предоставления Услуг и доступа Клиента к персонализированным сервисам Сайта Группы компаний.

ООО «МБШ» юридический адрес: 119334, Москва, Ленинский проспект, д. 38 А, этаж 2, пом. ХХХIII, ком. 11.

Адрес электронной почты: [email protected]
Тел: 8 800 333 86 68, 7 (495) 646-75-17

Дата последнего обновления: 28.11.2019 г.

Снимок американской фармацевтической промышленности | Исполнительное и непрерывное профессиональное образование

Лиза Эллис

Последние несколько десятилетий были особенно прибыльными для американской фармацевтической промышленности, особенно после принятия Закона о доступном медицинском обслуживании, также известного как Obamacare. По состоянию на весну 2015 года Obamacare расширила страховое покрытие еще на 16,9 миллиона американцев, которые ранее не были застрахованы, показывает исследование RAND Corporation.По словам Аарона С. Кессельхейма, доктора медицинских наук, доктора медицинских наук, доцента медицины Гарвардской медицинской школы и директора программы, в результате гораздо больше людей теперь имеют доступ к лекарствам, которые им нужны при острых и хронических состояниях. О регулировании, терапии и праве в отделении фармакоэпидемиологии и фармакоэкономики в Brigham and Women’s Hospital. Этот рост застрахованного населения способствовал увеличению общих расходов на здравоохранение в США.S., отчасти из-за быстрого роста расходов на лекарства, отпускаемые по рецепту. В этой статье рассматриваются ключевые факторы, способствующие этому росту, и рассматривается роль фармацевтической промышленности в более широкой сфере здравоохранения.

Роль фармацевтического рынка США

Соединенные Штаты являются мировым лидером по расходам на рецептурные лекарства на душу населения, на долю которых приходится от 30 до 40 процентов мирового рынка. Многие глобальные фармацевтические компании также представлены в США.S. Кроме того, в статье, написанной Артуром Даемрихом для Гарвардской школы бизнеса, сообщается, что в 2007 г. 40% из примерно 6500 лекарств, находящихся в клинической разработке, были произведены в США. исследований, его позиции в этой области в последнее время ослабевают. Фактически, недавнее исследование, опубликованное в JAMA , сообщает, что темпы роста финансирования исследований в США замедлились, а исследования новых методов лечения в последнее время сократились.Кроме того, авторы отмечают, что в последние годы финансовые обязательства, взятые Национальным институтом здравоохранения (NIH) на биомедицинские исследования для разработки новых методов лечения, были разочаровывающими по своему масштабу из-за сокращения бюджета, инфляционных потерь и увеличения затрат на разработку. С 2003 финансового года по 2015 финансовый год бюджет NIH на исследования сократился на 22 процента. В 2016 финансовом году Конгресс немного увеличил свои обязательства в этой области, добавив дополнительные 5,9 процента, но большинство экспертов согласны с тем, что необходимы дополнительные ресурсы.Поэтому, если тенденции в этой области не продолжат улучшаться, США могут оказаться в опасности, поскольку в не столь отдаленном будущем продолжится сокращение результатов исследований, финансируемых NIH.

В 2007 г. 40 процентов из примерно 6500 препаратов, находящихся в клинической разработке, были произведены в США.

Согласно исследованию 2015 года, опубликованному Кессельхеймом и его соавторами в журнале Health Affairs, это проблема, потому что большинство трансформационных фармацевтических инноваций возникает непосредственно из науки, финансируемой государством.

Фармацевтическая дистрибьюторская сеть

«Процесс фармацевтических поставок, посредством которого лекарства доставляются пациентам, является многогранным и включает в себя ряд заинтересованных сторон», — говорит Элизабет Сили, магистр наук, доктор философии, адъюнкт-лектор по политике и менеджменту в области здравоохранения в Гарвардском университете имени Т.Х. Чанская школа общественного здравоохранения.

Помимо исследований NIH, фармацевтические производители и биотехнологические компании играют важную роль на ранних этапах открытия новых лекарств. Затем эти компании проводят процесс разработки и утверждения с Управлением по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов (FDA), чтобы доставить лекарство в США.С. рынок.

«После того, как лекарство одобрено, начинается процесс маркетинга, чтобы сделать его доступным для пациентов», — говорит Сили. Лекарства переходят от производителей к оптовикам, посредникам, которые поставляют лекарство в аптеку, или розничному продавцу, который продает его конечному потребителю.

В США большая часть оптовых торговцев фармацевтической продукцией сосредоточена в руках нескольких компаний, которым принадлежит большая часть рынка.

Другими ключевыми игроками в этой цепочке распределения являются менеджеры по фармацевтическим льготам, или PBM.Компании медицинского страхования, такие как Blue Cross и Blue Shield, передают льготы по рецепту PBM на аутсорсинг для обработки всех деталей, таких как создание формуляров, соответствующие уровни доплаты и механизмы скидок и уступок.

Цена имеет значение

«В США мы разрешаем переговоры о цене, скидки и скидки, — говорит Сили. С точки зрения непрофессионала это означает, что существуют разные цены на одно и то же лекарство в зависимости от того, кто оплачивает счет. Все эти скидки и скидки являются конфиденциальными.«Все говорят о высоких ценах на наркотики в Соединенных Штатах, но мало что известно о том, сколько на самом деле платит каждый покупатель», — говорит она. Еще больше усложняет ситуацию то, что для обеспечения прохождения ACA администрация Обамы согласилась с тем, что Medicare не будет вести переговоры о цене на лекарства и, следовательно, возмещает расходы по одним из самых высоких цен. С тех пор ряд политиков предложили разрешить Medicare использовать свою рыночную власть для переговоров о снижении цен на лекарства, хотя Конгресс еще не принял такое положение.В рамках Программы скидок на лекарства Medicaid агентства Medicaid штата имеют право на скидки на лекарства для своих бенефициаров. Администрация по делам ветеранов имеет еще больше возможностей для согласования цен на лекарства в соответствии с Федеральным графиком поставок, хотя охваченное население составляет лишь один процент от общей численности населения США

.

Чтобы обеспечить прохождение ACA, администрация Обамы согласилась с тем, что Medicare не будет вести переговоры о цене на лекарства, и поэтому возмещает расходы по некоторым из самых высоких цен.С тех пор ряд политиков предложили разрешить Medicare использовать свою рыночную власть для переговоров о снижении цен на лекарства, хотя Конгресс еще не принял такое положение.

Продукция фармацевтической промышленности США

Специальные препараты

В последние несколько лет большое внимание уделялось лекарственным препаратам специального назначения в США, которые доступны в очень ограниченном количестве, требуют особого обращения и/или продаются по очень высокой цене. До недавнего времени такие специальные лекарства применялись только для лечения редких заболеваний, таких как рассеянный склероз, поэтому степень их использования и влияние высокой цены контролировались.Однако сегодня обозначение специального препарата также применяется к новым и очень дорогим лекарствам, доступным для лечения распространенных заболеваний, таких как гепатит С, что оказывает гораздо большее влияние на общие расходы на фармацевтическую продукцию.

Торговые марки и непатентованные препараты

В последние годы также увеличилось использование непатентованных лекарств. Патентованные препараты относятся к препаратам, которые продаются фармацевтической компанией (или компаниями в случае совместных брендов), владеющей патентом. Эта компания получает эксклюзивные нормативные права от FDA, а также 20-летние патенты, которые способствуют эксклюзивности препарата на рынке, в течение которого производитель может продавать препарат по высоким ценам, чтобы окупить свои инвестиции и получить прибыль.Оценки экономистов, финансируемых промышленностью, предполагают, что разработка лекарств может стоить до 2,558 миллиарда долларов за лекарство, но эти оценки основаны на непрозрачных данных и используют предположения, весьма благоприятные для отрасли, поэтому фактическая цифра, вероятно, намного меньше. Обратите внимание, что исследование, проведенное учеными Йоркского университета, показало, что производители фармацевтической продукции в США тратят почти в два раза больше на маркетинг своей продукции, чем на исследования и разработки. Кроме того, большая часть инвестиций крупных производителей в исследования и разработки тратится на постепенное улучшение существующих продуктов.

Когда действие рыночных эксклюзивных прав на брендовые низкомолекулярные препараты (которые относятся к большинству традиционных фармацевтических препаратов) заканчивается, другие компании могут производить дженерики этого препарата. Непатентованные препараты содержат те же активные ингредиенты, силу действия и дозировку, что и фирменные препараты, и одобрены FDA как биоэквивалентные фирменным препаратам. Исследования показывают, что дженерики клинически эквивалентны патентованным препаратам. Непатентованные лекарства обычно также намного дешевле, чем фирменные лекарства.На самом деле, как только шесть или более производителей дженериков выходят на рынок для определенного лекарства, это лекарство может стоить на 90 процентов меньше, чем оригинальное фирменное лекарство. В настоящее время на дженерики приходится 8 из 10 выписанных рецептов, и это число, вероятно, будет продолжать расти. будет расти в ближайшие годы по мере истечения срока действия большего количества патентов на патентованные лекарства.

Лекарства, отпускаемые без рецепта

В США также существует большой рынок безрецептурных (OTC) лекарств. Лекарства от таких состояний, как аллергия и изжога, которые в прошлом требовали рецепта, теперь доступны для продажи без рецепта.Это делает их более доступными для потребителей, но также означает, что люди часто платят за эти лекарства больше, поскольку безрецептурные лекарства не покрываются страховкой, говорит Сили. Также могут возникнуть вопросы относительно дозировки, правильного использования и рекомендуемой продолжительности использования для достижения наилучших результатов, когда люди занимаются самолечением.

Биотехнологическое поле

Биотехнологические компании составляют еще один подсектор фармацевтической промышленности, работающий над выводом на рынок новых методов лечения. В то время как традиционные низкомолекулярные фармацевтические компании используют синтетические ингредиенты для создания лекарств, биотехнологические препараты обычно представляют собой белки, производимые в живой системе, такой как животное или растение.Биотехнологические препараты обычно очень дороги. Генерические версии биотехнологических препаратов недоступны, хотя в 2010 г. в США был разработан механизм регулирования для поощрения производства так называемых «биоподобных» препаратов, которые должны действовать клинически эквивалентно оригинальному биотехнологическому препарату. Десятки биоподобных препаратов в настоящее время широко используются в Европе, что приводит к некоторой экономии средств, хотя и близко не к уровню непатентованных низкомолекулярных препаратов.

Персонализированные лекарства

Одним из последних достижений в области фармацевтики является растущее внимание к использованию генетики и геномики в биомедицинском секторе для лучшего понимания развития различных заболеваний и индивидуальных факторов риска, а также для разработки более индивидуального подхода к лечению каждого пациента, называемого таргетная терапия.«На данный момент количество таргетных методов лечения растет, но в целом они по-прежнему составляют меньшинство», — говорит Кессельхейм. Он и многие другие эксперты надеются, что персонализированное лечение станет более распространенным в ближайшие несколько лет, потому что оно дает надежду на повышение эффективности лекарств. Кроме того, передовые технологические возможности позволяют компаниям собирать и анализировать данные о конкретных условиях, что может привести к новым и столь необходимым методам лечения в будущем.

Проблемы для пациентов

Высокая стоимость лекарств в США создает некоторые проблемы с точки зрения пациента; несмотря на расширение доступа к страховому покрытию рецептурных препаратов, сегодня не все могут позволить себе доплату или совместное страхование своих лекарств. В результате, несоблюдение медицины является серьезной проблемой в стране.

«Если есть дорогостоящие рецепты, которые люди не могут себе позволить, это может привести к серьезной проблеме общественного здравоохранения», — говорит Кессельхейм.Некоторые фармацевтические компании пытаются предотвратить эту ситуацию, предлагая программы, направленные на то, чтобы сделать необходимые лекарства доступными для людей с низким доходом, но эти программы часто не охватывают большую аудиторию и могут иметь многочисленные квалификационные требования, ограничивающие доступ.

Еще больше усложняет отношения между фармацевтической промышленностью и пациентами тот факт, что производителям лекарств в США разрешено продавать свою продукцию непосредственно пациентам, что может информировать пациентов о доступных методах лечения, но, как доказано, также способствует чрезмерному назначению рекламируемых препаратов. наркотики.Такая практика увеличивает общую сумму национальных расходов на лекарства, поскольку многие из этих лекарств могут быть довольно дорогими.

Общественное мнение

Недавние исследования Фонда семьи Кайзер (KFF) показывают, что общественность США хочет, чтобы цены на лекарства лучше контролировались. Например, три четверти респондентов опроса Kaiser, проведенного в июне 2015 года на эту тему, сообщили, что фармацевтические компании больше заботятся о прибыли, чем о пациентах, в то время как почти 75 процентов респондентов заявили, что считают лекарства, отпускаемые по рецепту, слишком дорогими.Хотя демократы и республиканцы исторически находятся по разные стороны баррикад, когда речь заходит о политических предпочтениях, сегодня многие люди из обеих партий, кажется, согласны по этому вопросу: усиление регулирования цен или инновации в оплате лекарств будут важны для будущего здравоохранения. области и для благополучия пациентов. Кроме того, было много разговоров о том факте, что, хотя организации здравоохранения по всей стране все больше и больше вынуждены снижать свои расходы, фармацевтическую промышленность еще не коснулась растущая тенденция к внедрению основанной на ценности помощи.Тем не менее, Сили отмечает, что небольшие группы фармацевтической промышленности начали экспериментировать с индивидуальными контрактами с оплатой за результат.

Многие представители обеих партий сегодня, кажется, согласны по этому вопросу: усиление регулирования цен или инновации в оплате лекарств будут важны для будущего сферы здравоохранения и для благополучия пациентов.

Эта тенденция может сохраниться, а может и усилиться в будущем, поскольку внимание к стоимости и качеству в здравоохранении продолжает расширяться, что побуждает производителей фармацевтической продукции искать новые способы защиты своей территории в постоянно меняющейся области.


Лиз Сили — преподаватель направления «Подготовка к дальнейшим реформам здравоохранения в США» Гарвардского университета им. Чанская школа общественного здравоохранения.

Фармацевтика | ГСК

Наш портфель фармацевтических препаратов

Наше портфолио состоит из инновационных и зарекомендовавших себя лекарственных средств, и мы занимаем лидирующие позиции в мире в области респираторных заболеваний и ВИЧ.

Мы являемся лидером в области респираторных заболеваний более 40 лет и располагаем портфолио зрелых продуктов.В последние годы мы укрепили и расширили наш портфель респираторных препаратов, добавив новые препараты, в том числе комбинацию ингаляционных кортикостероидов (ИКС) и бета2-агонистов длительного действия (ДДБА), мускариновых антагонистов длительного действия (ДДАХ) и ДДБА двойного бронходилататора.

Наш бизнес в области ВИЧ управляется через ViiV Healthcare, глобальную компанию, специализирующуюся на ВИЧ, контрольным пакетом акций которой мы владеем, акционерами которой являются Pfizer и Shionogi. В настоящее время ViiV Healthcare является ведущей мировой компанией в области ВИЧ и добилась значительного успеха в последнее время, получив одобрение регулирующих органов и ведущие в отрасли запуски новых лекарств.ViiV Healthcare имеет ряд других антиретровирусных препаратов, находящихся в клинической разработке.

Помимо респираторных заболеваний и ВИЧ, у нас есть портфель других инновационных фармацевтических продуктов для лечения таких состояний, как волчанка, урология и противоинфекционные препараты.

У нас также есть портфолио утвержденных продуктов (EPP), которое включает проверенные лекарства в области противоинфекционных средств, аллергии, центральной нервной системы, дерматологии, респираторной и урологической медицины. Эти продукты являются важной частью нашего бизнеса на развивающихся рынках, где бренд GSK является важным отличием.

Путь к открытию и разработке новых лекарств долог, дорог и подвержен большому количеству неудач. Узнайте больше о наших исследованиях и разработках.

Мы изучаем различные подходы к продвижению и ускорению инноваций в наших лабораториях. Разрушив традиционную модель НИОКР, наши ученые теперь работают в более мелких подразделениях, сосредоточенных на конкретных областях исследований. Это способствует большей предприимчивости и ответственности. Этим группам поручено искать биологические мишени, связанные с болезнью, и создавать молекулы или биофармацевтические препараты, которые в конечном итоге станут новыми лекарствами.

Мы также знаем, что не сможем обнаружить все в наших собственных лабораториях и что нам необходимо сотрудничать с другими компаниями, академическими учреждениями и исследовательскими благотворительными организациями. В настоящее время мы сотрудничаем в исследованиях с более чем 1500 внешними организациями.

Мы также осознаем свою ответственность за удовлетворение ожиданий общества в отношении инвестиций в области заболеваний, где наука сложна или где типичная бизнес-модель для поощрения инноваций может быть неуместной; одним из примеров является наше исследование антибиотиков.Мы также являемся одной из немногих медицинских компаний, которые исследуют три приоритетных заболевания Всемирной организации здравоохранения: ВИЧ/СПИД, туберкулез и малярию.

 

Как большая фармацевтика получает прибыль, причиняя вред обычным американцам

Ни для кого не секрет, что администрация Трампа взрастила культуру коррупции, в которой особые интересы и крупные спонсоры продвигают свои интересы за счет обычных людей. Возможно, ни одна из областей политики не является более ярким примером этой коррупции, чем вопрос ценообразования на лекарства.

Президент Трамп давно обещал противостоять фармацевтической промышленности и снизить цены на лекарства, отпускаемые по рецепту, но он избегал принятия серьезных мер по снижению цен, в то же время занимая первые места в своей администрации инсайдерами отрасли. Коррупционная культура этой администрации, которая продолжает многолетнюю практику политического потворства фармацевтической промышленности, влечет за собой реальную цену; В 2018 году американцы потратили 535 миллиардов долларов 1 на лекарства, отпускаемые по рецепту, что на 50 процентов больше, чем в 2010 году.Этот рост цен намного превосходит инфляцию: с 2011 по 2015 год «Большая фармацевтика» повысила цены на свои наиболее часто назначаемые лекарства на 40-71 процент. 2

Кроме того, фармацевтические компании получают существенную помощь правительства США в виде финансируемых государством фундаментальных исследований и налоговых льгот, но продолжают взимать непомерные цены на лекарства. Но проблема выходит за рамки стоимости. В Америке более 1 миллиона человек страдают диабетом 1 типа 3 , состоянием, при котором организм не может вырабатывать инсулин, необходимый для поступления глюкозы (известной также как сахар в крови) в клетки из кровотока.Без инсулина глюкоза накапливается в кровотоке 4 , вызывая опасно высокий уровень сахара в крови. Среди всех американцев, страдающих от диабета, по крайней мере, 1 из 4 5 сказал, что они использовали инсулин по нормированию — тактика использования меньшего количества инсулина, чем необходимо для того, чтобы продлить дозы — как прямой результат стремительного роста цен. препарата. Флакон инсулина, который является единственным средством поддержания жизни для диабетиков 1 типа, продается по цене около 300 долларов. 6 Исследование, проведенное в 2018 году по заказу Диабетической группы Конгресса, показало, что цена на инсулин удвоилась с 2012 года 7 ; за 10 лет до этого цена на инсулин почти утроилась.Несмотря на опасность нормирования инсулина, которая может привести к диабетическому кетоацидозу, фатальному состоянию, у многих американцев нет другого выбора. Так было с Антроанеттой 8 , чья дочь ограничивала инсулин из-за его высокой стоимости и в результате умерла в возрасте 22 лет.

Факты об инсулине

  • Доступ к инсулину для пациентов с диабетом 1 типа является вопросом жизни или смерти. 9
  • Хотя инсулин существует с 1920-х годов 10 , цена с тех пор резко возросла, особенно в последние годы.Цены на инсулин выросли на 197 процентов в период с 2002 по 2013 год, с 4,34 доллара за миллилитр до 12,92 доллара за миллилитр. 11
  • В США работают три производителя инсулина: Eli Lilly and Co., Novo Nordisk A/S и Sanofi SA.
  • Eli Lillyan объявила 12  в марте 2019 года, что начнет продавать непатентованную версию своего инсулина Humalog за полцены. Лекарство, известное как лизпро, будет стоить 137,35 долларов за флакон. Чтобы сравнить цены, исследование 13 2018 года показало, что стоимость изготовления годовой дозы инсулина для одного пациента колеблется от 78 до 133 долларов США.
  • В преддверии слушаний по вопросу о ценах на лекарства в феврале 2019 года Комитет Сената США по финансам направил письмо 14 компании Eli Lilly с вопросом, почему цены на инсулин столь удивительно высоки. Флакон NovoLog, одного из видов инсулина, стоит 15 от 14 до 300 долларов США в США, но всего 48 долларов США в Сингапуре, 14 долларов США в Индии, 6 долларов США в Австрии и 0 долларов США в Италии.

Американские налогоплательщики финансируют фундаментальные исследования

Миллиарды долларов налогоплательщиков идут на создание и маркетинг 16 новых лекарств. The Los Angeles Times сообщает, что «С 1930-х годов Национальные институты здравоохранения инвестировали около 900 17 миллиардов долларов в фундаментальные и прикладные исследования, которые сформировали как фармацевтический, так и биотехнологический секторы». Несмотря на важные инвестиции налогоплательщиков, потребители в США все чаще платят больше за лекарства, отпускаемые по рецепту.

Исследование 18  2018 года, посвященное финансовому вкладу Национального института здравоохранения (NIH) в одобрение новых лекарств, показало, что агентство «участвовало в опубликованных исследованиях, связанных с каждым из 210 новых лекарств, одобренных Управлением по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов с 2010 года по 2016.«Более 100 миллиардов долларов финансирования NIH было направлено на исследования, которые прямо или косвенно способствовали разработке 210 лекарств, одобренных за этот шестилетний период. Грант исследовательского проекта NIH (R01) 19 , который поддерживает исследования, связанные со здоровьем, был, безусловно, наиболее распространенным видом гранта, используемого для финансирования научных исследований, поддерживающих новые лекарства. Всего с 2010 по 2016 год NIH выдал около 118 000 грантов 20 R01, связанных с этими лекарствами.

Федеральных льгот для Большой Фармы составляют

Фармацевтические компании также получают налоговые льготы на исследования и разработки.Федеральная налоговая льгота на НИОКР была впервые введена в 1981 году для поощрения инвестиций частного сектора в новаторские исследования. 21 Этот налоговый кредит предоставляется предприятиям, которые пытаются разрабатывать новые, улучшенные или технологически продвинутые продукты или торговые процессы. 22 В 2015 году бывший президент Барак Обама подписал Закон о защите американцев от повышения налогов 23 , который сделал эти налоговые льготы постоянными и распространил их на малый бизнес и начинающие компании.

Фармацевтическая промышленность также получает налоговый вычет за свои расходы на маркетинг и рекламу. Согласно отчету в Журнале Американской медицинской ассоциации , «с 1997 по 2016 год медицинский маркетинг существенно расширился, а расходы увеличились с 17,7 до 29,9 миллиардов долларов, 24 , с прямой рекламой лекарств, отпускаемых по рецепту, и товаров для здоровья. на услуги приходится самый быстрый рост, а на фармацевтический маркетинг для медицинских работников приходится большая часть рекламных расходов.В отчете также указано, что с 1997 по 2016 год «количество рекламных роликов… увеличилось с 79 000 (включая 72 000 телевизионных рекламных роликов) в 1997 году до 4,6 миллиона (663 000 телевизионных 25  рекламных роликов) в 2016 году».

Цены на лекарства Большой Фармы максимизируют прибыль

Несмотря на эти субсидии налогоплательщиков, цены на отпускаемые по рецепту лекарства, тем не менее, растут с угрожающей скоростью. В 2019 году повышение цен от производителей лекарств коснулось более 3 400 26 препаратов.Например, Allergan, крупный фармацевтический производитель, поднял цены на 51 лекарство, что составляет немногим более половины своего портфеля. Стоимость некоторых лекарств, которые производит Allergan, выросла на 9,5%, в то время как стоимость других увеличилась на 4,9%. 27 Teva Pharmaceutical Industries Ltd., крупнейший производитель непатентованных лекарств в мире, повысила цены на свои лекарства более чем на 9 процентов. 28 Этот резкий рост цен происходит, поскольку компании продолжают сообщать о доходах в миллионы долларов.В 2018 году выручка Allergan составила 15,8 млн долларов 29 , а выручка Teva Pharmaceuticals — 18,8 млн долларов 30 .

Прибыли фармацевтических компаний значительно увеличиваются, когда они выпускают на рынок новые лекарства, в частности специальные препараты, используемые для лечения опасных для жизни состояний. Эти лекарства часто стоят больше, чем большинство американцев могут себе позволить. Фармацевтические компании заявляют, что цены высоки из-за сложности производства лекарств. В 2013 году, например, промышленный гигант Gilead Sciences выпустил Sovaldi, препарат от гепатита С, по цене 1000 долларов за таблетку 31 или 84 000 долларов 32 за курс лечения, который может длиться от 12 до 24 недель. 33 После 18-месячного расследования ценообразования компании Финансовый комитет Сената пришел к выводу, что Gilead придерживалась стратегии маркетинга и ценообразования, направленной на «максимальное увеличение доходов без особого беспокойства о доступе или доступности». 34

Фармацевтические компании также извлекают выгоду из патентов, которые дают им монопольную власть в отношении своей патентованной продукции. Эти патенты гарантируют, что цены останутся высокими за счет снижения конкуренции. Патенты на лекарства действительны в течение 20 лет после даты подачи заявки.Фармацевтические компании также использовали тактику вечнозеленых растений и зарослей, чтобы продлить эксклюзивность лекарства. При постоянном развитии фармацевтические компании вносят определенные модификации в лекарство, например, слегка меняют его химический состав 35 или вносят внешнее изменение, такое незначительное, как добавление полоски на таблетку 36 , чтобы сохранить свои патенты. Исследование 2018 года, опубликованное в Journal of Law and the Biosciences , показало, что 78 процентов новых патентов на лекарства, выданных за последнее десятилетие, приходится на уже существующие лекарства.Семьдесят процентов 38 из почти 100 самых продаваемых лекарств продлевали свою эксклюзивную защиту по крайней мере один раз, а 50 процентов продлевали свои патенты более одного раза. Вторая тактика — загущение — включает в себя наводнение Ведомства по патентам и товарным знакам США и судов чрезмерным количеством патентов и заявок, чтобы затруднить получение патентов конкурирующими фирмами. Эта тактика помогает сохранить монополию фармацевтических компаний и гарантирует, что цены на лекарства останутся неконкурентоспособными и, следовательно, менее доступными для обычных американцев.

В то время как потребители продолжают расплачиваться за эту рыночную манипуляцию, в отчете Счетной палаты правительства (GAO) о фармацевтической промышленности говорится, что эта несправедливая практика значительно обогащает производителей. Как говорится в отчете, «среди 25 крупнейших компаний среднегодовая норма прибыли колебалась от 15 до 20 процентов». 39 GAO анализирует эту прибыль, сравнивая прибыль фармацевтической отрасли с прибылью ее коллег, заявляя, что «среднегодовая норма прибыли немедикаментозных компаний из числа 500 крупнейших в мире колеблется от 4 до 9 процентов.

Только в 2018 году генеральные директора крупных фармацевтических компаний Allergan, Johnson & Johnson и Pfizer Inc. заработали в общей сложности 90 миллионов долларов. 40 Между тем, согласно отчету CBS News, в 2018 году американцы потратили 535 миллиардов долларов 41 на лекарства, отпускаемые по рецепту, что на 50 процентов больше, чем в 2010 году. долларов играют решающую роль в финансировании исследований и разработок этих лекарств — они не получают ничего, даже близко похожего на справедливую отдачу от своих инвестиций.

Недавнее исследование Pew Charitable Trusts показало, что в 2016 году американцы потратили 44 из своего кармана на лекарства, отпускаемые по рецепту, в 2016 году, по сравнению с 59,5 миллиардами долларов в 2012 году. Американцы все больше полагаются на лекарства для лечения длительных хронических заболеваний. 46 Кроме того, высокая стоимость лекарств, отпускаемых по рецепту, вынудила многих американцев принять решительные меры, в том числе отказаться от приема лекарств в соответствии с предписаниями или выехать за границу, чтобы сэкономить на лекарствах.Исследование Центров по контролю и профилактике заболеваний, проведенное в 2019 году, показало, что 11,4 процента 47 взрослых в возрасте от 18 до 64 лет не принимали рецептурные лекарства, как это предписано, чтобы сократить расходы на лекарства. И, как недавно сообщило NPR, «по оценкам правительства США, около 1 миллиона 48 американцев только в Калифорнии ежегодно приезжают в Мексику для получения медицинской помощи, в том числе для покупки рецептурных лекарств». В мае 2019 года группа американцев 49 , живущих с диабетом 1 типа, отправилась в Канаду, чтобы купить инсулин и позвонить в США.правительство С. для регулирования стоимости жизненно важных лекарств. Расходы, связанные с поездкой за границу, делают ее невыгодной с логистической и финансовой точек зрения для большинства американцев. Кроме того, поездки за границу сопряжены с определенным риском для здоровья, учитывая, что в некоторых странах действуют более слабые стандарты сертификации лекарственных средств по сравнению со стандартами FDA.

Нарушенные обещания президента Трампа о ценах на лекарства

В интервью журналу Time перед тем, как его выбрали Человеком года в 2016 году, Трамп сказал: «Я собираюсь снизить цены на лекарства.Мне не нравится то, что произошло с ценами на лекарства». 50 Он пообещал снизить расходы американцев на лекарства до нуля, договорившись о ценах на лекарства. 51 Трамп дал грандиозные обещания относительно цен на лекарства, но почти три года спустя ему удалось выполнить лишь несколько полумер, что свидетельствует о нежелании его администрации снижать цены на лекарства. Одно из предложений Трампа из его так называемого президентского плана 52 включало отмену некоторых скидок, выплачиваемых фармацевтическими компаниями 53 , которые скрывают реальную стоимость лекарств.Однако Бюджетное управление Конгресса подсчитало, что эта мера фактически увеличит федеральные расходы на Medicare и Medicaid на 177 миллиардов долларов. 54 Администрация Трампа также объявила о постановлении, согласно которому в телевизионной рекламе наркотиков должна быть указана прейскурантная цена. 55 Некоторые эксперты считают, что эта политика будет неэффективной 56 для того, чтобы заставить фармацевтические компании снижать прейскурантные цены или повышать конечные цены на лекарства, и только запутает или введет в заблуждение потребителей, а не поможет им. 57 Эти полумеры в сочетании с тем, что Трамп окружил себя высокопоставленными чиновниками Big Pharma, ясно показывают, что администрация не собирается снижать стоимость лекарств для американцев.

Конгресс мало что сделал для решения проблемы высоких цен на лекарства. Вместо этого многие участники продолжают поддерживать тесные отношения с фармацевтической промышленностью. На выборах в Конгресс в 2016 году индустрия потратила более 62 миллионов долларов — это больше, чем когда-либо потрачено на политические кампании. 58 Массовый приток денежных средств на избирательную кампанию принес пользу членам обеих партий, в том числе тем, кто входит в комитеты, в юрисдикции которых находится ценообразование на лекарства. 59  Инвестиции Big Pharma окупились совсем недавно, в июле 2019 года, когда Финансовый комитет Сената не смог принять поправку к Закону о снижении цен на лекарства, отпускаемые по рецепту, от 2019 года, которая позволила бы Medicare вести переговоры о ценах на лекарства с производителями. 60   Способность Medicare вести переговоры о ценах на лекарства, что в настоящее время запрещено законом, «обеспечила бы рычаги, необходимые для снижения стоимости лекарств. 61

Несмотря на свое обещание быть жестким в отношении Большой Фармы, президент Трамп доказал, что является другом отрасли. Должностные лица Big Pharma занимали по меньшей мере 16 62 нынешних или бывших должностей в администрации Трампа, и многие из главных советников Трампа по вопросам здравоохранения были инсайдерами отрасли или близкими к фармацевтическим компаниям. Первый министр здравоохранения и социальных служб Трампа, бывший член палаты представителей Том Прайс (R-GA), был давним другом отрасли 63 в Конгрессе, где он не только продвигал повестку дня Big Pharma, но и извлекал из этого финансовую выгоду. 64 Прайс, который привлек внимание к сделкам с акциями здравоохранения на сумму более 300 000 долларов, в конечном итоге был вынужден уйти в отставку в 2017 году 65 в результате незаконного использования частных самолетов на деньги налогоплательщиков.

В 2017 году Трамп назначил Джо Грогана 66 на высшую должность в Управлении управления и бюджета США. Гроган провел пять лет в качестве лоббиста Gilead — фармацевтической компании, печально известной своими заоблачными ценами на лекарство от гепатита С. и Рабочая группа по инновациям. 68 Тем не менее, рабочая группа предложила благоприятные для фармацевтики меры, такие как реализация монопольных прав за пределами США, ускорение одобрения FDA новых лекарств и отмена снижения цен для больниц в бедных районах.

Президент Трамп решил заменить Прайса Алексом Азаром, бывшим президентом Eli Lilly — одной из компаний, которая работает над поддержанием высоких цен на лекарства, в то время как обычные американцы страдают, — чтобы контролировать его усилия по решению проблемы ценообразования на лекарства в качестве министра здравоохранения и социальных служб. .

В 2018 году фармацевтические компании потратили более 283 миллионов долларов на лоббирование долларов 69 , а Eli Lilly потратила чуть менее 6,8 миллионов долларов в 2018 году. 70 Хотя Азар, главный советник Трампа по вопросам здравоохранения, был президентом Eli Lilly, повышение цен на инсулин. Eli Lilly в настоящее время защищает себя от коллективного иска 71 , обвиняя компанию в сговоре с управляющими аптеками — лицами, которые договариваются о ценах и доступности лекарств с фармацевтическими компаниями для правительства и других страховых планов — с целью повышения цен.Крупные фармацевтические компании и менеджеры по льготам аптек играют в игру с обвинением 72 , в то время как законодатели, которые провели несколько слушаний в Палате представителей США 73 и Сенате США 74 , пытаются найти источник проблемы ценообразования на лекарства в Америке. .

Учитывая влияние, которое Big Pharma оказывает на администрацию, у отрасли нет планов по снижению цен на рецептурные лекарства или обращению вспять прошлого взвинчивания цен. Со своей стороны, президент Трамп попытался, но не смог принять Закон о здравоохранении в США от 2017 года, который нанес бы ущерб миллионам американцев и принес бы пользу, в частности, фармацевтической промышленности.Однако ему удалось подписать новый закон о налогах, который снизил ставку корпоративного налога на 14 процентов, что позволило фармацевтическим компаниям, в том числе связанным с администрацией Трампа, сэкономить в общей сложности 76 миллиардов долларов. 75 После принятия закона о налогах Eli Lilly получила налоговую скидку почти на 4,5 миллиарда долларов на оффшорную прибыль. 76 Вместо того, чтобы использовать эти налоговые сбережения для снижения цен на лекарства, крупные фармацевтические компании, такие как Eli Lilly, вместе использовали 45 миллиардов долларов из своих общих налоговых сбережений 77 , чтобы принести пользу акционерам через программы выкупа акций.После того, как президент Трамп помог Eli Lilly сэкономить миллиарды, Азар, топ-менеджер компании, был утвержден на должность главы Министерства здравоохранения и социальных служб США 78 в начале следующего года.

Заключение

Хотя администрация Трампа продолжает обещать снизить цены на лекарства, цены на лекарства продолжают расти, поскольку американцы страдают, фармацевтические компании получают прибыль, а их руководители набивают карманы. Исследования, финансируемые государством, и значительные налоговые льготы, которыми пользуются эти фармацевтические компании, помогают им оставаться прибыльными.Между тем, они продолжают повышать стоимость лекарств, особенно препаратов для поддержания жизни, таких как инсулин.

Большая Фарма может играть в эту игру бесконечно, извлекая выгоду из этой культуры коррупции, используя союзников в администрации и Конгрессе для увеличения своей прибыли, в то время как обычные люди страдают. Но есть шаги, которые законодатели могут предпринять, чтобы уменьшить влияние особых интересов, включая Big Pharma. 79 Например, лоббистам в настоящее время разрешено собирать средства для кандидатов на федеральные должности, и многие из них оказывают гораздо большую финансовую поддержку сверх лимита в 2800 долларов США на кандидата, организуя мероприятия по сбору средств и объединяя взносы.Запрет лоббистам на сбор средств 80 для кандидатов уменьшит влияние особых интересов на законодательный процесс. Еще один способ ограничить коррупционные конфликты интересов — запретить членам Конгресса принимать пожертвования на избирательные кампании от организаций, находящихся под юрисдикцией комитетов, в которых они работают. Понятно, что конфликты могут легко возникнуть из-за взносов комитетов, что объясняет, почему 88 процентов избирателей поддерживают этот запрет. 81 Кроме того, печально известная вращающаяся дверь Вашингтона между частным бизнесом и правительством должна быть закрыта.Предложения по этому поводу включают пожизненный запрет на лоббирование членов Конгресса и пятилетний запрет на лоббирование высокопоставленных сотрудников Конгресса. 82

Пока американцев ловят на попытке решить, платить ли им за аренду или за лекарства, фармацевтические компании продолжают пожинать плоды правительства. Снижение цен на лекарства и расходов, которые должны нести обычные люди, невозможно без исправления сломанной системы в Вашингтоне.

Эбби Меллер является организатором Демократии и правительства в Центре американского прогресса.Хаува Ахмед — научный сотрудник отдела демократии и правительства в Центре.

Фармацевтическая промышленность — реальная стоимость здравоохранения

Дэвид Белк, доктор медицины и
Пол Белк, доктор философии

Моя новая книга

Великая афера в сфере здравоохранения в Америке: как откаты, сговор и пропаганда резко увеличили расходы на здравоохранение в США

Теперь можно купить на Amazon. Вот ссылки:
Мягкая обложка
Электронная книга

Введение

В предыдущих разделах этого веб-сайта я писал о странной двухуровневой системе ценообразования на лекарства, отпускаемые по рецепту.Большинство непатентованных лекарств обычно стоят всего несколько копеек за дозу. К ним относятся многие из наших самых полезных лекарств. Но фирменные лекарства, которые обычно являются новейшими препаратами, могут стоить в сотни раз дороже — слишком дорого для некоторых людей даже со страховкой.

Конечно, двухуровневые системы ценообразования не являются уникальными для отпускаемых по рецепту лекарств. Мы все знаем, что можем получить «бренд супермаркета» за меньшие деньги, чем известный бренд для большинства продуктов. А в отделе безрецептурного отпуска в аптеке мы знаем, что платим за аспирин Bayer на несколько долларов больше, чем за точно такое же лекарство с этикеткой Walgreens.Но в этих случаях разница в цене никогда не бывает в сотни раз больше. Кроме того, мы гораздо лучше осведомлены о точных ценах на эти продукты, чем о ценах на лекарства, отпускаемые по рецепту.

Итак, вопрос в том, почему?» Как система дошла до того, что многие из наших лекарств, отпускаемых по рецепту, дешевле молока, а некоторые дороже, чем роскошные автомобили? И почему мы позволили этому случиться?

Наша «Сделка» с фармацевтическими компаниями

Как и все в медицине, в этом вопросе есть сложности, но в центре все сводится к чему-то довольно простому: фармацевтические компании сказали нам, что мы должны платить сверхвысокие цены за запатентованные лекарства, чтобы у них были деньги для разработки новых чудо-лекарств. .И мы сказали что-то вроде: «Хорошо, бери, что тебе нужно».

Итак, здесь я хотел бы задать два вопроса: Что мы получаем в обмен на эти чрезвычайные расходы? И не пора ли пересмотреть сделку?

Во-первых, давайте поговорим о том, сколько мы платим. Как почти все в медицине, «мы» в США платим за лекарства, отпускаемые по рецепту, гораздо больше, чем почти кто-либо еще в мире. Известные бренды всегда стоят дороже, чем дженерики, но препараты известных брендов стоят в США гораздо дороже, чем в остальном мире.

Фармацевтические компании с этим не спорят. График ниже взят из финансовых отчетов 13 крупнейших фармацевтических компаний мира. Это показывает, что 45% их общего совокупного дохода с 2011 г. приходится исключительно на продажи в США

.


Рисунок 1: Доля общей выручки 13 крупнейших фармацевтических компаний от продаж в США по сравнению с продажами во всех других странах за период 2011–2018 гг.

Итак, здесь, в У.С., имея 4-5% населения земного шара и 33% населения развитого мира, мы покрываем 45% всей фармацевтической выручки?

Давайте посмотрим на это с другой стороны. Рассмотрим следующую таблицу, в которой сравниваются цены, которые аптеки в США платят за некоторые часто назначаемые лекарства, с национальным страхованием Британской Колумбии для тех же лекарств.

Лекарства и дозы Цена в США Цена в Канаде
Брилинта 90 мг 5 долларов.99 за таблетку 1,67 доллара США за таблетку
Гиленья 0,5 мг 265,03 $ за капсулу $91,30 за капсулу
Хумалог Инсулин 100 ЕД/мл 26,14 $ за мл 2,78 $ за мл
Прадакса 150 мг $6,92 за капсулу 1,78 долл. США за капсулу
Спирива 18 мкг $13,72 за капсулу $1,91 за капсулу
Ксарелто 20 мг 14 долларов.37 за таблетку 3,07 доллара США за таблетку

Таблица 1: Сравнение цен на оригинальные лекарства в США и Канаде.

Разница даже больше, чем кажется. Во-первых, потому что цены для Канады указаны в канадских долларах и, во-вторых, потому что цены для США — это цены, которые аптеки платят за эти лекарства.

Почему разница? Потому что, хотя аптеки в других странах покупают лекарства у тех же поставщиков и фармацевтических компаний, что и наши аптеки, они платят лишь часть цены, которую платят наши аптеки.

Их часть сделки

Итак, мы в США просто болваны, платя во много раз больше за ту же таблетку, что и пациент в Ванкувере? Возможно, но прежде чем мы углубимся в это, нам нужно взглянуть на другую часть сделки. Фармацевтические компании говорят нам, что они превращают эти высокие цены в исследования новых лекарств от болезней. Это правда, мы в США, похоже, берем на себя большую часть исследований для остального мира, но если мы лечим болезни, возможно, это того стоит.

Другими словами, давайте посмотрим, действительно ли фармацевтические компании выполняют свою часть сделки, а затем вернемся и решим, сколько мы должны им заплатить.

Итак, теперь мы рассмотрим исследовательский вопрос: действительно ли фармацевтические исследования стоят так дорого, что даже при тех ценах, которые они устанавливают, у них почти не остается денег в конце каждого года? Хороший способ узнать это — посмотреть их годовую финансовую отчетность. Каждый год каждая публично торгуемая компания должна подавать годовой финансовый отчет в SEC, в котором перечислены годовые доходы, детализированы затраты, прибыль и т. д.

Я изучил годовые финансовые отчеты 13 крупнейших фармацевтических компаний за 8 лет (2011-2018).Это были одни из крупнейших в мире фармацевтических компаний, на долю которых приходилось в общей сложности почти половина всех мировых фармацевтических продаж тех лет.

Я загрузил каждый из просмотренных здесь отчетов и перечислил страницы, содержащие всю информацию, которую я использовал, рядом с каждой ссылкой. Я также подготовил четырех-пятистраничное резюме того, что, по моему мнению, было моим самым важным выводом о каждой компании. Я связал эти резюме с названием каждой фармацевтической компании на веб-странице.

Начнем с одного из этих отчетов. Хорошим примером является годовой отчет Pfizer за 2011 год. Сам отчет состоит из 117 страниц, но не волнуйтесь, многое из того, что нам нужно знать, можно найти на странице 17, которую я показываю ниже. (страница документа в формате PDF).

Таблица 2: Финансовый обзор Pfizer за 2011 год.

На странице 17 вы найдете приведенную выше таблицу, которая представляет собой анализ консолидированных отчетов о прибылях и убытках Pfizer. Из первой строки видно, что выручка Pfizer в 2011 году составила чуть более 67 миллиардов долларов.Несколькими строками ниже вы можете увидеть, что в том же году они потратили чуть более 9 миллиардов долларов на исследования и разработки. Хорошо, 9 миллиардов долларов — это большие деньги. Это было почти 14% от их общего дохода.

Но что действительно интересно, так это то, что вы можете видеть, что Pfizer потратила более чем в два раза больше на маркетинг (коммерческие, информационные и административные расходы), чем на исследования; более 19 миллиардов долларов! И посмотрите на их прибыль за этот год. Они получили чуть более 10 миллиардов долларов чистой прибыли (после уплаты налогов), что, кстати, больше, чем они потратили на свои исследования за тот год.

Таким образом, затраты на исследования не съели весь пирог доходов Pfizer в 2011 году. Но это финансовый отчет одной фармацевтической компании за один год. Как насчет остальных?

Как я уже говорил, я просмотрел финансовые отчеты 13 крупных фармацевтических компаний за семь лет и вот некоторые из них:

— Совокупный общий доход всех 13 компаний за 8 лет составил около 3,78 трлн долларов.

— Совокупная общая прибыль этих компаний составила около 744 миллиардов долларов.

— Все 13 фармацевтических компаний потратили в общей сложности 643 миллиарда долларов на исследования.

— Общая сумма, которую они потратили на маркетинг, была примерно на 60% больше, чем на исследования: 1,04 триллиона долларов.

Вот одна и та же информация на двух графиках:

Рисунок 2: Общая совокупная прибыль, полученная всеми 13 крупными фармацевтическими компаниями в период с 2011 по 2018 год, по сравнению с суммами, потраченными на маркетинг и исследования за тот же период времени. Доля общего дохода, выделенная для каждого из них, приведена ниже (рис. 3).

Рисунок 3

Как видите, фармацевтические компании много тратят на исследования, но их бюджеты на исследования ничтожны по сравнению с их маркетинговыми бюджетами. Они также получали в среднем больше прибыли каждый год, чем тратили на исследования.

Итак, давайте сделаем некоторые оценки. Просто в качестве примера возьмем ту дозу Xarelto, которую мы получаем за 14,37 доллара, а канадцы — около 3 долларов. Производство таблетки, скорее всего, стоит всего несколько центов (мы знаем это по стоимости дженериков), поэтому 14 долларов.37 в основном прибыль. Но они берут (с нас в США) 14,37 доллара, чтобы покрыть расходы на его обнаружение.

Тем не менее, по их собственным заявлениям, только около 2,44 доллара из 14,37 доллара (17%) идут на исследования. Еще 2,73 доллара — это чистая прибыль после уплаты налогов, а колоссальные 27%, или около 3,88 доллара, из этой 14,37-долларовой таблетки идут не ученым из фармацевтических компаний, а на покупку рекламы всех тех лекарств, которые вы так любите. Таким образом, большая часть того, что мы «покупаем», когда платим самые высокие в мире цены на лекарства, — это высокие прибыли корпораций и множество телевизионных рекламных роликов мужчин средних лет с очень красивыми женами.

Что это значит, когда говорят «исследования»?

Но мы пока не можем остановиться. По их собственным отчетам, фармацевтические компании вложили около 17% высоких затрат на лекарства обратно в исследования. Давайте посмотрим, действительно ли эти деньги идут туда, куда мы думаем. И пока мы ищем, мы получим некоторое представление о другом вопросе о фармацевтических исследованиях, а именно: «Почему многие новые лекарства оказываются не лучше, чем старые, и почему так много отзывается из-за проблем с безопасностью». ?»

Когда мы думаем об исследованиях, мы можем думать об ученых в белых халатах, умело синтезирующих новые соединения и добросовестно измеряющих их эффекты.Это действительно происходит при разработке и тестировании новых лекарств, и, конечно же, деньги, потраченные на это, поступают из бюджета исследований. Но деньги на исследования также идут во многие места, которых вы, возможно, не ожидаете.

Во-первых, исследования покупают исследования лекарств. Это то, что делают фармацевтические компании, когда лекарство уже разработано, и они хотят увидеть, действительно ли оно лечит болезнь, которую должно лечить. Обычно в этих исследованиях существует довольно высокий стандарт успеха, и компании очень тяжело, когда кто-то терпит неудачу.

Так что же произойдет, если лекарство почти подействует? Во-первых, это означает, что препарат, вероятно, мало что добавляет к медикаментозной терапии. Но слишком часто фармацевтическая компания просто повторяет исследование. Эти повторные исследования дают слепому шансу еще одну возможность представить лекарство полезным. Так что часть денег, потраченных на «исследования», на самом деле используется для того, чтобы посредственные продукты выглядели лучше, чем они есть на самом деле.

Он также покупает «незавершенные» исследования, за которые компания платит за поглощение другой компании, надеясь, что у новой компании могут быть какие-то ценные лекарства в разработке.Другими словами, эта часть исследовательского бюджета может быть использована в основном для корпоративных поглощений.

Но вот где идея фармацевтических «исследований» действительно переворачивается с ног на голову: фармацевтические исследования иногда практически неотличимы от маркетинга.

В лучшие времена грань между «исследованиями» и «маркетингом» довольно размыта. В конце концов, что такое исследование и что такое маркетинг? Ответы на эти вопросы не так очевидны, как вы думаете.Многое из того, что определяет затраты на исследования и маркетинг, остается за фармацевтическими компаниями, и они могут довольно творчески подходить к распределению этих затрат.

В своем финансовом отчете за 2007 год компания «Рош» перераспределила почти 800 миллионов швейцарских франков из своего маркетингового бюджета в отчете за 2006 год на исследовательский бюджет (PDF, стр. 138). Это показывает, как даже фармацевтические компании не могут определиться с определением «исследования». Кроме того, у Bristol-Myers Squibb недавно были отдельные списки для маркетинга и рекламы.Это означает, что по какой-то причине Bristol-Myers Squibb не считала рекламу составной частью маркетинга до 2014 года.

Почему такая путаница? Во-первых, многие исследования должны проводиться за пределами лаборатории, а в медицине вам, очевидно, нужно ходить к врачам и смотреть, насколько хорошо новые лекарства действуют на больных пациентов. Но врачи также являются вашими основными клиентами — именно они решают, прописывать ли вам лекарства. И они ваши главные защитники — люди доверяют им, когда они решают, стоит ли принимать лекарство.

Таким образом, наем практикующих врачей для оценки новых лекарств создает потенциальный конфликт интересов для этих врачей, еще больше размывая линию исследований и маркетинга. Подумайте вот о чем: многие из тех самых врачей, которые в конечном итоге будут прописывать эти новые лекарства своим пациентам, сначала нанимаются фармацевтическими компаниями для оценки лекарств. И именно их оценка представляется FDA как часть решения о том, стоит ли одобрять препарат для использования пациентами.

Есть проблема с этим? Что ж, рассмотрим следующий сценарий:

Классы в школьном округе слишком велики, и, хотя учителя английского языка могут готовить и проводить уроки, у них нет времени достаточно быстро оценить все работы своих учеников.Решение: наймите внешних оценщиков, чтобы они читали и оценивали работы. Это не проблема — в городе полно английских специалистов, добросовестных и более чем квалифицированных. Проблема в том, что у школы нет денег, чтобы платить учащимся (это причина, по которой классы стали такими большими).

Тем не менее, это богатый город, и Директору приходит в голову очень умная идея. Просто позвольте студентам нанять своих собственных оценщиков. Конечно, оценщик должен иметь степень по английскому языку и соответствующий опыт, но в остальном студент может выбрать (и заплатить) кого пожелает.И, конечно же, если его не устраивает его первоклассник, он может нанять другого оценщика для своих следующих работ. Как вы думаете, много ли действительно суровых оценщиков возьмут на работу, не говоря уже о повторном приеме на работу? Хотите угадать, сколько из этих работ получат оценку ниже «А»?

Теперь этим врачам платят не за то, чтобы они игнорировали явные недостатки в исследованиях, финансируемых фармацевтическими компаниями. Но от них ожидается, что они будут действовать по своему усмотрению, и им, как правило, платят довольно хорошо (какая компания рискнет заплатить меньше людям, которые будут определять, будут ли одобрены их продукты на рынке?).Они также знают, что только фармацевтическая компания решает, просить ли их оценивать будущие исследования. И деньги, которые компания платит каждому из этих врачей, поступают непосредственно из бюджета исследований.

Кроме того, на фармацевтическую промышленность приходится около 65% бюджета FDA на надзор за лекарствами для людей. С 1992 года фармацевтическим компаниям было разрешено платить FDA сборы с потребителей рецептурных препаратов, чтобы «помочь» FDA в процессе утверждения лекарств для продажи и распространения в США.S. Эти сборы с пользователей, уплачиваемые FDA, теперь составляют большую часть денег, которые FDA получает для надзора за фармацевтическими компаниями, и, конечно же, они также являются частью исследовательского бюджета фармацевтических компаний.

Возвращаясь к этой «сделке», которую мы заключили

Теперь, когда мы внимательно рассмотрели, как тратятся деньги после того, как их получили фармацевтические компании, давайте вернемся к сделке — той, по которой мы в США согласились платить за те же лекарства гораздо больше, чем кто-либо другой в весь мир — и спросите: «Как мы вообще пришли к этой сделке?»

На любом рынке реальная сделка может состояться только тогда, когда у каждой из сторон есть возможность уйти.Если вы считаете, что гамбургер слишком дорог в одном магазине, вы можете купить его в другом магазине. Или вы решили вместо этого купить курицу. Если владелец ранчо не может заработать на продаже вам говядины, он продаст ее кому-то другому. Или, может быть, он решит разводить кур. Где-то там вы двое соглашаетесь, сколько стоит продукт, и это то, что вы платите.

Но можно ли действительно «торговаться» при покупке лекарств, отпускаемых по рецепту? Подумайте об этом, когда врач выписывает рецепт, это единственный препарат, который вы можете купить на законных основаниях.Ваш единственный выход — вообще не принимать лекарства и оставаться больным. И если болезнь, которая у вас есть, может убить вас, то у вас есть выбор буквально «ваши деньги или ваша жизнь». Большинство людей не решат умереть, чтобы сэкономить деньги, даже если это их большая часть. Итак, поскольку пациент действительно не может просто уйти, у него нет реальной возможности торговаться.

Но тогда почему остальной мир платит гораздо меньше, чем мы? Ответ заключается в том, что, хотя отдельные пациенты практически не имеют права торговаться при покупке лекарств, отпускаемых по рецепту, это совсем не относится к правительствам.Практически любое другое правительство в мире считает, что фармацевтические компании скорее значительно снизят цены, чем просто не будут продавать свою продукцию в той или иной стране. Таким образом, другие правительства торгуются с фармацевтическими компаниями от имени своих граждан, и такой тип торга значительно снижает цены на лекарства известных марок в этих странах.

Единственным исключением является правительство США. Как крупнейший рынок лекарств в развитом мире, вы можете себе представить, что наше правительство находится в лучшем положении, чтобы торговаться от нашего имени.И хотя эта стратегия работает для всех других правительств, наше правительство этого не сделает. Законодательство США запрещает нашему правительству принимать активное участие в переговорах о ценах, взимаемых фармацевтическими компаниями.

Вместо этого мы используем менеджеров по льготам аптек, чтобы торговаться за нас, и, как я показал в предыдущих главах, PBM, как правило, на стороне фармацевтических компаний и фактически предпочитают более высокие цены на лекарства. И с практической точки зрения именно по этой причине мы платим больше (намного больше), чем кто-либо другой в мире, за лекарства, отпускаемые по рецепту.Вот такую ​​«сделку» мы (точнее, наш Конгресс) заключили.

Тот факт, что наше правительство — единственное крупное правительство мира, которое отказывается вести переговоры с фармацевтическими компаниями, привело к довольно отчаянному движению в США. Большое количество людей — и несколько политиков — предложили реимпортировать лекарства из других, более мелких стран, которые удалось договориться о снижении цен на эти лекарства. Эта стратегия привела бы к снижению цен на лекарства для нас, но подумайте на минуту, насколько это нелепо?

Наше правительство отказывается вести прямые переговоры с фармацевтическими компаниями, поэтому вместо этого мы будем использовать правительства других, более мелких стран, чтобы делать работу, которую мы могли бы сделать лучше и эффективнее, если бы нам позволили? Действительно? Это еще раз показывает, что наше собственное правительство изо всех сил старается сделать нашу систему здравоохранения не просто неэффективной, а откровенно сюрреалистичной.

Почему наше правительство намеренно отказалось от этой задачи? Часто называют две причины. Во-первых, есть аргумент, что правительство не должно вмешиваться, потому что у нас есть «свободный рынок» наркотиков. Американцы очень верят в нашу рыночную систему, но в данном случае наш «свободный рынок» не дает абсолютно никакой свободы при покупке рецептурных лекарств. Как мы уже говорили, вы не выбираете, какие лекарства вам прописывают; и люди не ходят по магазинам (часто не могут) и не сравнивают цены на лекарства известных марок.Другими словами, это свободный рынок без каких-либо признаков свободы (или рынка).

Что мы действительно получаем взамен?

Но наше обсуждение здесь в основном касается второго оправдания, которое часто приводится для отказа от всякого контроля над ценами на лекарства. Нам говорят, что высокие цены, которые американцы платят за лекарства, необходимы для получения денег, необходимых для лечения болезней. Мы долго думали, куда уходят деньги.

Короче говоря, много маркетинга, много прибыли и «исследований», представляющих собой комбинацию разработки новых лекарств, неоднократных попыток получить одобрение старых лекарств, больше маркетинга и корпоративных поглощений.Но даже если большая часть денег, которые мы платим, идет на маркетинг и прибыль, все же разумно спросить, добиваются ли фармацевтические компании результатов. Другими словами, разрабатывают ли они новые лекарства для лечения болезней? Вот куда мы пойдем сейчас.

Золотой век фармацевтической промышленности

Не так давно многие новые фармацевтические продукты оказали революционное влияние на здравоохранение. Между 1970 и серединой 1990-х годов десятки новых лекарств изменили то, как мы, врачи, практикуем медицину.Пептическая язва, хроническое болезненное состояние желудка, часто требующее хирургического вмешательства и длительной госпитализации, может быть вылечена без госпитализации с помощью новых классов антацидов, а затем вылечена новым курсом пероральных антибиотиков.

Новые препараты для лечения злокачественного высокого кровяного давления до того, как оно привело к инсультам, сердечной недостаточности и повреждению почек. Лекарства от болезней сердца и диабета продлевали жизнь пациентов на годы и даже десятилетия. Новые классы пероральных антибиотиков были более эффективны, чем лекарства, которые раньше можно было назначать только в больнице, и поэтому пациентов с тяжелыми инфекциями (пневмония, дивертикулит, тяжелый целлюлит) теперь можно было отправить домой с таблетками.

В 1993 году Барбара Брэдфилд стала первой женщиной, излечившейся от метастатического рака молочной железы. Лечением был Герцептин™, первый из другого нового класса лекарств, называемых моноклональными антителами. Вскоре было разработано несколько других моноклональных антител для таргетного лечения других видов рака и тяжелых ревматологических заболеваний.

Когда в 1995 году был представлен первый из ингибиторов протеазы, он оказался ключом к остановке эпидемии СПИДа, которая ускорялась более десяти лет.СПИД, чума, о которой до 1982 года не знали и почти гарантированная смертная казнь, ежегодно уносил жизни десятков тысяч человек в США в 1995 году. К 1999 году фармацевтические компании практически положили конец этим смертям.

Это была эпоха, когда медицинские чудеса были настолько обычным явлением, что врачи стали воспринимать их как должное. Благодаря тому, что произвела фармацевтическая промышленность, многие заболевания, которые в прошлом требовали длительной госпитализации и/или серьезных операций, теперь можно лечить дома с помощью нескольких таблеток.Золотой век фармацевтической промышленности длился около двух десятилетий, и было создано множество новых лекарств, которые лечили ранее неизлечимое и лечили ранее неизлечимое.

Финансовый риск и конец эпохи

С тех пор прошло почти два десятилетия. Ингибиторы протеазы были одними из последних действительно революционных классов лекарств, появившихся в фармацевтической промышленности. С тех пор почти все новые лекарства были вариациями старых лекарств с небольшим улучшением (если даже таковым) или новыми показаниями.Мало новых классов лекарств, почти никаких медицинских чудес, ничего, что существенно изменило бы то, как мы практикуем медицину, не пришло из фармацевтической промышленности с конца девяностых.

Так как же получилось, что индустрия, которая дала нам столько революционных чудодейственных лекарств, спасающих жизни в прошлые десятилетия, теперь сводится к продаже уловок и многократному повторному использованию старых идей?

«Золотой век фармацевтической промышленности» подходил к концу еще в 1990 году, когда фармацевтические компании начали уставать от новых идей.Новые идеи всегда дороги и рискованны. Даже самые блестяще звучащие идеи часто ни к чему не приводят при клинической проверке.

Эта усталость от инноваций стала настолько серьезной к началу 1990-х годов, что герцептин, моноклональное антитело, которое впервые вылечило метастатический рак молочной железы, почти даже не тестировалось. В своей книге «Император всех болезней» Сиддхартха Мукерджи описывает трудности, с которыми ученые Genentech убедили своих руководителей финансировать испытания Герцептина после того, как он уже был разработан в 1990 году:

«… но Genentech опасалась, что вложение денег в разработку еще одного неудачного лекарства нанесет ущерб финансам компании.Наказанный опытом других — «аллергия на рак», как описал это один исследователь Genentech, — Genentech прекратила финансирование большинства своих онкологических проектов». (стр. 418)

Herceptin уже был разработан, но руководителей Genentech это не волновало. Проверять, работает ли это, было рискованно напрасной тратой денег, и эти руководители становились очень не склонными к риску. Руководители Genentech были не одиноки в своем неприятии риска. В 1995–1997 годах руководители Novartis столь же упорно пытались убить Гливек — еще одно чудодейственное лекарство, подавляющее смертельную форму лейкемии на неопределенный срок, — потому что они опасались, что испытания, необходимые для очистки Гливека, обойдутся слишком дорого (стр. 436).

К счастью, и Гливек, и Герцептин получили необходимое финансирование и принесли миллиарды долларов прибыли фармацевтическим компаниям, пытавшимся их убить. Однако они были одними из последних новых идей, получивших финансирование от фармацевтических компаний. К тому времени, когда Гливек появился на рынке в 2000 году, дверь для новых фармацевтических исследований была в основном закрыта.

К 1990 году фармацевтическая промышленность знала, что у них уже есть много очень эффективных продуктов, которые каждый год приносили им много денег.У них были патенты, которые приносили миллиарды долларов в год и будут приносить еще много лет вперед. Они также знали, что, вероятно, смогут найти ряд новых применений для классов лекарств, которые у них уже были. Самый выгодный курс, который они видели в тот момент, состоял в том, чтобы просто двигаться по инерции; больше не вкладывать средства в новые фундаментальные исследования и просто продолжать продвигать то, что уже работало на них. Это именно то, что они сделали, и это сработало!

Прибыли, полученные фармацевтическими компаниями, резко возросли за последнее десятилетие, при этом они не выпустили никаких новых продуктов, которые хотя бы отдаленно были инновационными.Но эта стратегия может работать только некоторое время. Спустя два десятилетия после того, как они закрыли дверь для реальных инноваций, доходы от старых идей начинают иссякать.


Рисунок 4: (Из статьи по ссылке выше.) Новые лекарства, выпускаемые каждый год с 2001 года фармацевтическими компаниями, становятся все менее популярными.

Итак, мы в США продолжаем переплачивать за фирменные лекарства, отпускаемые по рецепту, но фармацевтическая промышленность почти не дала нам новых важных методов лечения за более чем 15 лет.Несколько неожиданным результатом этого является то, что общий доход от фармацевтической продукции с 2010 года практически не изменился.

Из приведенного выше графика видно, что общий доход тринадцати крупнейших фармацевтических компаний практически не увеличился с 2010 г. Фактически он немного снизился с 2011 г., несмотря на более чем 50-процентное увеличение стоимости фирменных рецептурных препаратов в США с 2012 года.

Что изменилось? На рынок обрушился поток непатентованных препаратов.

Поскольку рынок непатентованных лекарств действительно существует, мы платим за большинство непатентованных лекарств не больше, чем люди в других странах. В 2003 году большинство прописываемых лекарств все еще были запатентованы. Сегодня все наоборот. Эффект легко увидеть на следующем графике, который показывает резкое снижение доходов, когда срок действия патента, принадлежащего Bristol-Myers Squibb на Plavix, истек.

Рисунок 6: Компания Novartis потеряла свой патент на Диован в 2012 году, и, как вы можете видеть, это стоило ей около 5 миллиардов долларов в год упущенной выгоды.

Прибыль без инноваций

Фармацевтические компании не брали на себя все эти потери патентов. Они ввели ряд мер, чтобы помочь компенсировать сумму, которую они теряют из-за потери патентной защиты:

1) Они очень упорно и всеми возможными способами боролись за то, чтобы по возможности отсрочить истечение срока действия эксклюзивных прав на наркотики. Этот процесс называется «вечнозеленым» патентом. Например, они могут подать заявку на новое показание для старого лекарства непосредственно перед истечением срока действия его патента.Они могут изменить систему доставки, скажем, на ингалятор. Они могут немного изменить рекомендуемые дозы препарата — у них есть много уловок для сохранения эксклюзивности, и эти уловки часто могут отсрочить конкуренцию дженериков на несколько лет.

2) В 2013 году фармацевтические компании добились от Верховного суда США разрешения платить производителям непатентованных лекарств за отсрочку выпуска непатентованных эквивалентов лекарств на время после истечения срока действия патента на лекарство.

3) Фармацевтические компании ежегодно выплачивают огромные суммы денег поставщикам и управляющим аптеками (PBM) в виде скидок и возвратных платежей.Скидки и возвратные платежи, выплаченные 13 крупнейшими фармацевтическими компаниями, только в 2017 году составили 150 миллиардов долларов. Это более чем в два раза больше, чем эти компании заплатили в виде скидок и возвратных платежей в 2011 году. Эти финансовые стимулы побуждают PBM одобрять более дорогие лекарства при определении покрытия рецептурных препаратов для своих страхователей. Вместо того, чтобы пытаться сдержать стоимость рецептурных лекарств, PBM рекомендуется покрывать лекарства, которые дают более высокие скидки.

4) Они подняли цены на все свои лекарства, продаваемые в США.С. существенно в последние годы. В следующей таблице четко показана эта закономерность:

Лекарства и дозы Индикация Октябрь 2012 Цена Июль 2018 Цена Повышение цены
Абилифай 20 мг Депрессия $26,35 за таблетку 40,40 $ за таблетку 54%
Advair 250/50 Астма 3 доллара.97 на вдох $6,28 за вдох 58%
Беникар 40 мг Артериальное давление 4,26 доллара за таблетку $9,35 за таблетку 119%
Байетта 10 мкг Диабет 128,58 $ за шприц-ручку 283,34 $ за шприц-ручку 120%
Сиалис 20 мг Антиквариат
Секс в ванне
$23,64 за таблетку 64 доллара.05 за таблетку 171%
Крестор 20 мг Холестерин 4,99 долл. США за таблетку $8,35 за таблетку 67%
Диован 160 мг Артериальное давление $3,43 за таблетку 7,64 $ за таблетку 123%
Эффективность 10 мг Болезни сердца $6,80 за таблетку $14,68 за таблетку 116%
Геодон 60 мг Психоз 9 долларов.85 за капсулу $24,67 за капсулу 150%
Гливек 400 мг Лейкемия $189,91 за таблетку $328,10 за таблетку 73%
Янувия 50 мг Диабет 7,30 $ за таблетку $13,75 за таблетку 88%
Лирика 50 мг Боль 3 доллара США за капсулу 7,43 $ за капсулу 148%
Пристик ER 50 мг Депрессия 4 доллара.84 за таблетку $12,18 за таблетку 152%
Выторин 10/40 Холестерин 4,70 $ за таблетку $10,92 за таблетку 132%
Ксарелто 20 мг Мерцательная аритмия $7,59 за таблетку $13,44 за таблетку 77%

В таблице 3 показаны средние (NADAC) цены, которые аптеки платили за 15 лекарств. Он показывает среднюю стоимость этих лекарств в октябре 2012 года по сравнению со средней стоимостью тех же лекарств в июле 2018 года.Всего за 6 лет большинство перечисленных лекарств подорожали в среднем более чем на 100%. Это повышение цен продолжалось для каждого из этих лекарств, несмотря на то, что 9 из этих 15 лекарств потеряли свои патенты в последние годы.

Основной целью этого повышения цен является финансирование скидок, указанных в пункте 3. Другими словами, большая часть денег, потраченных на эти высокие цены на лекарства, идет не фармацевтическим компаниям, а скорее на оплату посредников (PBM и поставщиков), которые отвечают за выбор рецептурных препаратов, покрываемых вашей страховкой.

Эти методы, которые фармацевтические компании используют для сокращения своих потерь, как правило, не дают новых терапевтических преимуществ — они просто восстанавливают их способность требовать очень высоких цен (по крайней мере, в США).

Заключение: невыполненное обещание отрасли в упадке

Начиная с 1970-х годов фармацевтическая промышленность производила невероятные лекарства от болезней так быстро, что, казалось, у них была фабрика чудес. Многие ужасные болезни перешли от длительного мучения в больнице к быстрому излечению в домашних условиях.Тогда цены были ниже, экономика быстро росла, и мало кто будет возражать против того, чтобы продолжать кормить этого золотого гуся.

Разрешив фармацевтическим компаниям брать за свои лекарства столько, сколько они хотят, у них будут инструменты и стимул продолжать создавать новые и более качественные лекарства. вопросы. Но теперь мы видим, что чудодейственные фабрики, похоже, были заколочены уже много-много лет — руководители отрасли, кажется, решили, что слишком рискованно держать их открытыми, когда у них уже было так много денег.

Прошло много времени с тех пор, как мы видели много новых методов лечения. Мы продолжали присылать деньги, но в ответ получили в основном телевизионную рекламу, платных промоутеров врачей и симпатичных молодых фармацевтических представителей, которые тратят время вашего врача, пытаясь убедить его прописать дорогие запатентованные лекарства вместо дженериков, которые просто работают. также.

Короче говоря, мы получили маркетинговую и корпоративную прибыль, которая по-прежнему остается одной из самых высоких в любой отрасли.«Исследования», которые мы закупали, часто сводились не к поиску лучших лекарств, а к поиску того, как заставить лекарства выглядеть лучше. Или расширить их патентную защиту по причинам, которые не делают их лучше. Конечно, некоторые законные исследования все еще проводятся, но они имеют гораздо меньшее влияние в отрасли, которая несколько десятилетий назад стала избегать риска.

И как ни странно, из-за того, что они не выполнили свою часть сделки по предоставлению новых и инновационных методов лечения, сами фармацевтические компании начали страдать.У девяти из тринадцати компаний, финансовые отчеты которых я изучил, выручка за последние несколько лет не изменилась или снизилась. Эта тенденция, вероятно, сохранится и даже ухудшится в отрасли, которая продолжает жить прошлым.

А что же остальные? Мы слепо влили триллионы долларов в отрасль, предполагая, что они продолжат превращать эти деньги в медицинские чудеса. Совершенно очевидно, что почти два десятилетия назад промышленность решила, что лучше оставить себе большую часть этих денег, чем продолжать революционизировать здравоохранение.Поскольку фармацевтические компании мало что сделали для выполнения своей части этой сделки, не пора ли нам перестать уступать их требованиям? Все остальные страны мира придумали их много лет назад. Когда мы будем готовы открыть глаза и начать делать то же самое?

границ | Эпистемическая коррупция, фармацевтическая промышленность и корпус медицинских наук

Введение: эпистемическая коррупция

«Коррумпированный» и родственные ему термины — это старые термины со многими метафорическими значениями.Тела, фрукты и мясо портятся, когда начинают гнить, разлагаться или иным образом портиться. То, что считается чистым, портится, когда смешивается с чем-то грязным или меньшим, как, например, когда воздух загрязняется чумой или дымом, знатное происхождение предположительно уменьшается из-за плохих браков или люди становятся менее хорошими просто из-за давления общества. «Каждый из нас рождается с долей чистоты, обреченной быть испорченной нашей торговлей с человечеством, этим грехом против одиночества» (Cioran 2012 [1949]).

Это лишь небольшой шаг от введения загрязнения к извращению целей, например, когда государственный чиновник развращается деньгами или властью с целью служить одним интересам, а не другим. Это самый известный вид коррупции сегодня — настолько распространенный, что метафора в значительной степени умерла — когда коррумпированные должностные лица и учреждения были захвачены внешними интересами или, возможно, служат только своим собственным интересам. Таким образом, существует Конвенция Организации Объединенных Наций против коррупции, в которой никогда не требуется четкого определения «коррупции», хотя она и определяет ее как совокупность преступлений, включающих взяточничество, растрату, злоупотребление влиянием, незаконное обогащение и т. д.(Организация Объединенных Наций, 2004 г.).

Может быть полезным анализ систем знаний с точки зрения всех вышеупомянутых и других смыслов метафоры. Когда система знаний существенно теряет целостность, переставая предоставлять ожидаемые от нее виды надежных знаний, или даже в некоторых случаях, когда она перестает устанавливать доверие, мы можем обозначить это эпистемическое искажение . Например, недостатки математических моделей могут укорениться, особенно если они постоянно корректируются путем подгонки кривых, как это было заявлено в отношении нескольких эпидемиологических моделей распространения Covid-19 (например,г., Джуэлл и др., 2020). Или в экологической токсикологии может систематически отсутствовать информация о рисках, связанных с большим количеством промышленных и сельскохозяйственных химикатов, поскольку влиятельные организации могут контролировать частную науку (например, в отношении фторсодержащих соединений, см. Richter et al., 2018) и формировать общественную науку (например, в отношении глифосат, см. Thacker 2019). И, помимо науки, хотя многие обвинения в «фальшивых новостях» не соответствуют действительности, значительная часть как социальных, так и традиционных СМИ действительно не заслуживает доверия, будь то из-за интересов, которые определяют создание или распространение новостей, или из-за врожденных недостатки систем, предназначенных для привлечения внимания аудитории.

Здесь я сосредоточусь на том, как фармацевтическая промышленность развращает медицинскую науку. Используя свои очень значительные ресурсы, фармацевтические компании кооптируют системы медицинских знаний для своих особых интересов, интересов, которые противоречат честности и, по крайней мере, некоторым из основных целей, которые, как считается, стоят за медициной. Может показаться, что корпус медицинской науки испорчен, потому что некоторая предполагаемая чистота — хотя чистота всегда условна — подверглась влиянию контакта с внешними интересами.

Фармацевтическая промышленность влияет на медицинские исследования

В течение последних 25 лет исследователи изучают влияние отраслевого финансирования — чаще всего со стороны фармацевтических компаний — на медицинскую науку. В одном типичном протоколе сравниваются результаты финансируемых промышленностью и других клинических испытаний в какой-либо терапевтической области или для определенного класса лекарств или медицинских устройств, основанных либо на результатах поиска в опубликованной литературе, либо на какой-либо другой выборке, такой как тезисы конференций. В большинстве отчетов о клинических испытаниях указываются источники финансирования, поэтому аналитики часто могут четко разделить публикации и провести сравнения.Кроме того, клинические испытания внутри областей часто имеют достаточное единообразие, что позволяет иногда проводить метаанализы. С середины 1990-х годов были опубликованы сотни исследований влияния отрасли, в которых сравнивались многие тысячи клинических испытаний во всех областях медицины. Исследователи, разрабатывающие эти протоколы и следуя им, часто представляют их как аналоги медицинских исследований, где финансирование промышленности является вмешательством, а целостность и стабильность медицинских исследований — результатом.

Кокрановский обзор 2017 г. (Lundh et al., 2017, обновлено на основе; Lundh et al., 2012) содержит метаанализ таких исследований отраслевого финансирования, в котором 75 исследований, сравнивающих более 8000 испытаний, соответствовали критериям включения. . По всем параметрам метаанализ 2017 г. дает те же или аналогичные результаты, что и более ранние количественные и качественные обзоры (Bekelman et al., 2003; Lexchin et al., 2003; Schott et al., 2010). В метаанализе отраслевое финансирование имело коэффициент риска 1.27 (95% ДИ: 1,17–1,51) получения благоприятных результатов по эффективности и 1,34 (95% ДИ: 1,19–1,51) благоприятных общих выводов (в этом исследовании результаты вреда не отличались статистически между промышленными и непромышленными предприятиями). финансирование). Поскольку нет оснований полагать, что непромышленное финансирование искажает результаты в каком-либо последовательном направлении, можно сделать только вывод, что отраслевое финансирование искажает результаты клинических испытаний. Проще говоря, если фармацевтическая компания финансирует испытание, шансы на результаты и заключения в пользу этой компании возрастают.Однако в этом исследовании отраслевые и неотраслевые исследования не различались по таким стандартным методологическим вопросам качества, как генерация последовательности, сокрытие распределения, последующее наблюдение или отчетность о выборочных результатах; а исследования, спонсируемые промышленностью, даже имели лучшие процедуры ослепления.

Авторы Кокрейновского обзора заключают: «Наш анализ предполагает наличие отраслевой предвзятости, которую нельзя объяснить стандартными оценками «риска предвзятости»» (Lundh et al., 2017). Когда фармацевтические и другие компании спонсируют исследования, возникает предвзятость — систематическая тенденция к тому, чтобы результаты служили их интересам, — но эта предвзятость не проявляется в формальных факторах, обычно связанных с наукой низкого качества.Подразумевается, что отраслевое финансирование само по себе должно рассматриваться как стандартный фактор «риска предвзятости» в клинических испытаниях, который поддается количественной оценке и даже поддается количественной оценке и толкает в предсказуемых направлениях. Финансирование отрасли влияет на результаты клинических испытаний.

Но финансирование редко бывает просто финансированием

Кокрановский обзор, который я только что описал, показывает, что коррупция медицинской науки фармацевтической промышленностью не происходит посредством механизмов, которые в настоящее время оцениваются с помощью типичных формальных методологических мер.Финансирование само по себе развращает медицинскую науку. Но это не значит, что оно таинственно.

Наиболее распространенный способ понимания коррупции через финансирование – это конфликт интересов. Возможно, финансирование и выплаты исследователям создают конфликты интересов, которые — по сознательным или неосознанным причинам — влияют на их действия, их суждения и выводы. В результате эти конфликтующие исследователи с большей вероятностью сообщат результаты, благоприятные для их спонсоров. Однако здесь имеет место и кое-что еще, и именно это я хочу проиллюстрировать ниже.

Существует множество доказательств того, что конфликты интересов важны во многих областях, в том числе в медицине. Например, финансовые конфликты в комитетах, разрабатывающих руководства по клинической практике, как правило, приводят к оценке доказательств и рекомендаций в пользу вовлеченных компаний и отраслей (Cosgrove et al., 2013; Lexchin 2020). Что касается медицинской практики, недавний систематический обзор показывает, что выплаты врачам влияют на назначение лекарств (Mitchell et al., 2020). Широкая проблема конфликта интересов настолько важна, что Институт медицины США опубликовал по ней подробный отчет, в основном о том, как финансовые конфликты с участием промышленности влияют на суждения исследователей и врачей (Institute of Medicine, 2009).Несмотря на такие доказательства, внимание к конфликту интересов скрывает, как фармацевтические компании влияют на опубликованные результаты и исходы.

Финансирование редко бывает просто финансированием. Большинство клинических испытаний, спонсируемых фармацевтическими компаниями, разрабатываются, организуются, проверяются, анализируются и документируются самими компаниями и их нанятыми субподрядчиками. Это вся работа, которая происходит за кулисами, скрытая формой академической публикации. Таким образом, большая часть коррупции может происходить через более серьезные медицинские выборы и через структуры влияния и контроля, как я описываю ниже.

Примерно 70–75% расходов отрасли на клинические испытания направляются контрактным исследовательским организациям (КИО), а не независимым исследователям в виде грантов (Mirowski and Van Horn, 2005; Fisher, 2008; Westrock, 2016). Общий доход CRO в 2020 году оценивается примерно в 50 миллиардов долларов США, большая часть которого приходится на клинические испытания в фармацевтической промышленности (Fortune Business Insights, 2019). В результате при сравнении «отраслевых» и независимых исследований в большинстве случаев «спонсорство» предполагает непосредственный контроль над исследованием.

Даже если кажется, что исследования, спонсируемые промышленностью, проводятся академическими или другими субъектами, а их участники набираются через независимые клиники, больницы и академические медицинские центры, наиболее вероятно, что на более высоком уровне они проводятся CRO, работающими для фармацевтических компаний и проанализированы статистиками компании и другими. Рукописи, скорее всего, составляются авторами-призраками по структурам, созданным планировщиками публикаций, а затем направляются к публикации этими планировщиками, с ограниченными возможностями для участия их академических и других независимых авторов (Fugh-Berman and Dodgson, 2008; Sismondo 2009; Matheson 2016). ).Таким образом, публикуемые статьи в основном являются творениями компаний, даже если среди номинальных авторов есть независимые исследователи. Все это представляет собой «управление призраками» медицинских исследований (Sismondo 2018).

Призрачное управление испытаниями предоставляет множество возможностей для вмешательства в отдельные публикации и воздействия на опубликованные записи, производя эффект спонсорства со стороны отрасли, о котором я говорил выше. Я перечисляю некоторые значимые категории, для каждой из которых привожу пример или свидетельство.

(a) Компании могут планировать исследования, которые могут дать благоприятные результаты, делая тщательный выбор компараторов, доз, экспериментальных популяций, суррогатных конечных точек, продолжительности испытаний и определений. Например, компания Merck при тестировании своего ингибитора ЦОГ-2 рофекоксиба использовала большинство этих методов для улучшения того или иного опубликованного исследования (Whitstock 2018).

(b) Учитывая призрачное управление исследованиями, финансируемыми промышленностью, финансирование почти наверняка влияет на интерпретацию данных и написание статей.Внутренние документы и презентации компаний показывают, что компании полностью осведомлены о возможностях раскрутки (например, Moffatt and Elliott, 2007; McHenry, 2010).

(c) Иногда коррупция заходит так далеко, что считается неправомерным научным поведением, например, прямое манипулирование данными, упущение неблагоприятных событий и т. д. На основании документов судебного разбирательства против Forest Laboratories за вводящий в заблуждение маркетинг циталопрама, Jureidini et др. (2016) убедительно установили, что фантомное управление исследованием позволило сотрудникам компании публиковать выводы об эффективности и безопасности, которые не соответствовали тому, что могли подтвердить данные испытаний.

(d) Отраслевые испытания с положительными результатами представлены в медицинских журналах слишком часто, а испытания с отрицательными результатами представлены недостаточно, что приводит к значительной необъективности публикаций. В исследованиях антидепрессантов, представленных регулирующим органам, таким как Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США (Turner et al., 2008) или шведскому регулирующему органу (Melander et al., 2003), и, следовательно, во всех отраслевых испытаниях, положительные результаты гораздо более вероятны. будет опубликован. Положительные испытания часто публикуются многократно путем объединения и разделения, чем испытания с отрицательными результатами.Это произвело впечатление в медицинской литературе, что доказательств эффективности антидепрессантов гораздо больше, чем на самом деле.

(e) Промышленные испытания цитируются чаще, чем непромышленные испытания (Gorry 2015). Это может быть связано с тем, что, когда планировщики публикаций поручают рукопись автору-призраку, оказывается, что список литературы часто является одним из ключевых исходных данных, и у компаний есть веские маркетинговые причины цитировать себя (Sismondo 2020). Однако более высокий уровень цитируемости может быть просто результатом того, что фармацевтические компании имеют гораздо больше ресурсов для продвижения собственных исследований, чем отдельные исследователи.Например, в компаниях работают тысячи и тысячи «ключевых лидеров мнений», которые проводят с врачами презентации, используя подготовленные слайд-шоу, о недавних клинических исследованиях (Moynihan 2008; Sismondo 2018).

Фармацевтическая промышленность развращает медицинскую науку и медицинскую литературу с помощью этих и многих других механизмов (Sismondo 2018). При фантомном управлении исследованиями большая часть коррупции происходит не из-за традиционно воспринимаемых конфликтов интересов независимых медицинских исследователей.Вместо этого это происходит в результате более прямых действий фармацевтических компаний и их агентов, таких как те, которые перечислены в пунктах (а)–(д) выше.

Обсуждение: The Body of Medical Science

Хотя изначально кажется вероятным, что медицинская наука испорчена конфликтами интересов медицинских исследователей, эта картина не отражает хотя бы часть того, что происходит. Вместо этого фармацевтические компании создают свои собственные исследования и свои собственные способы распространения этих исследований, полагаясь на структуры и традиции медицинской науки для легитимации своей работы.Хотя мы могли бы говорить о компаниях как о компаниях с конфликтом интересов, более естественно говорить о них как о компаниях, действующих в своих собственных интересах.

При фантомном управлении исследованиями фармацевтических компаний большая часть коррупции в медицинской науке происходит посредством процесса прививки. Прививки на растениях превращают два тела в одно, что обычно позволяет ценной для садовода плодоносящей части растения процветать, используя питательные вещества, обеспечиваемые подвоем другого растения. Прививка включает в себя тщательно сконструированные паразитические отношения.Точно так же фармацевтические компании вносят существенный вклад в медицинскую науку, проводя свои собственные исследования, плавно привязывая их к медицинской науке таким образом, чтобы интегрировать ее, а затем взращивая ее, чтобы сделать ее доминирующей. Неотраслевая медицинская наука придает легитимность внешне подобным дополнениям. Эффекты спонсорства медицинских исследований промышленностью — это результат выдающихся дополнений к корпусу медицинской науки, а не простое введение элемента, такого как финансирование, которое заражает то, к чему он прикасается.

Конечно, фармацевтическая промышленность огромна, и в некоторых областях медицины трансплантаты пронизывают или подавляют все остальное в этой области. И вполне вероятно, что прививки влияют на тела, к которым они привиты: отраслевая наука может, например, создавать дорогостоящие исследовательские нормы, которые, в свою очередь, создают спрос на дополнительное финансирование со стороны промышленности.

Как и большинство систем, которые могут быть повреждены, медицинская наука никогда не была чистой или совершенной. Но фармацевтическая промышленность может торговать на предполагаемой невиновности главной цели медицинских исследований: создание знаний для пользы здоровья пациентов.То есть некоторые стандартные нарративы медицинских исследований приписывают ему чистоту сердца и простую нехватку средств, которые можно исправить при поддержке отрасли.

В совершенно другом контексте Кьеркегор (Kierkegaard 1995: 76) пишет: «По мере того, как мир меняется, формы коррупции также постепенно становятся более изощренными, их труднее указать». Фармацевтическая промышленность подтвердила это, извратив медицинскую науку.

Заявление о доступности данных

Дальнейшие запросы можно направлять соответствующему автору.

Вклад авторов

Автор подтверждает, что является единственным автором этой работы и одобрил ее публикацию.

Конфликт интересов

Автор заявляет, что исследование проводилось в отсутствие каких-либо коммерческих или финансовых отношений, которые могли бы быть истолкованы как потенциальный конфликт интересов.

Ссылки

Bekelman, J.E., Li, Y., and Gross, C.P. (2003). Объем и влияние финансовых конфликтов интересов в биомедицинских исследованиях: систематический обзор. JAMA 289 (4), 454–465. doi:10.1001/jama.289.4.454

PubMed Abstract | Полный текст перекрестной ссылки | Google Scholar

Чоран, Э. (2012). [1949] Краткая история распада . Редактор Р. Ховард (Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: Arcade Publishing), 200.

Косгроув, Л., Бурштайн, Х., Эрлих, Д., Уиллер, Э. Э., и Шонесси, А. Ф. (2013). Конфликт интересов и качество рекомендаций в клинических руководствах. Дж. Эвал. клин. Практика. 19, 674–681. дои: 10.1111/jep.12016

PubMed Abstract | Полный текст перекрестной ссылки | Google Scholar

Фишер, Дж. А. (2008). Медицинские исследования по найму: политическая экономия фармацевтических клинических испытаний . Нью-Брансуик, Нью-Джерси: Rutgers University Press, 272.

Фью Берман, А., и Доджсон, С.Дж. (2008). Этические соображения планирования публикаций в фармацевтической промышленности. Открытый мед. 2 (4), е121–е124.

Реферат PubMed | Google Scholar

Джуэлл, Н.П., Левнард, Дж. А., и Джуэлл, Б. Л. (2020). Требуется осторожность: использование модели показателей и оценки Института здоровья для прогнозирования течения пандемии COVID-19. Энн. Стажер Мед. 173, 226–227. doi:10.7326/M20-1565

PubMed Abstract | Полный текст перекрестной ссылки | Google Scholar

Джурейдини, Дж. Н., Амстердам, Дж. Д., и МакГенри, Л. Б. (2016). Испытание циталопрама CIT-MD-18 у детей с депрессией: деконструкция написания медицинских призраков, неверная характеристика данных и академические злоупотребления. Междунар. Дж. Риск Саф. Мед. 28 (1), 33–43. doi:10.3233/JRS-160671

PubMed Abstract | Полный текст перекрестной ссылки | Google Scholar

Кьеркегор, С. (1995). Произведения любви: произведения Кьеркегора . Редакторы Х. В. Хонг и Э. Х. Хонг (Принстон, Нью-Джерси: Princeton University Press), Vol. 16.

Лекчин Дж., Беро Л.А., Джулбегович Б. и Кларк О. (2003). Спонсорство фармацевтической промышленности, результаты и качество исследований: систематический обзор. BMJ 326 (7400), 1167–1170.doi:10.1136/bmj.326.7400.1167 |

Реферат PubMed | Полный текст перекрестной ссылки | Google Scholar

Лекчин, Дж. (2020). Руководящие принципы клинической практики и управление финансовыми конфликтами интересов. ЭЛС 1 (2), 263–269. doi:10.1002/9780470015902.a0029129

CrossRef Full Text | Google Scholar

Лунд А., Лекчин Дж., Минцес Б., Шролл Дж. Б. и Беро Л. (2017). Спонсорство отрасли и результаты исследований. Кокрановская система базы данных. Ред. 2, MR000033.doi:10.1002/14651858.MR000033.pub3

PubMed Abstract | Полный текст перекрестной ссылки | Google Scholar

Лунд А., Сисмондо С., Лекчин Дж., Бусуйок О. А. и Беро Л. (2012). Спонсорство отрасли и результаты исследований. Кокрановская система базы данных. Ред. 12, MR000033. doi:10.1002/14651858.MR000033.pub2

PubMed Abstract | Полный текст перекрестной ссылки | Google Scholar

МакГенри, Л. (2010). О софистах и ​​политтехнологах: спонсируемое промышленностью фантомное письмо и кризис академической медицины. Мужская Сана Моногр. 8 (1), 129–145. doi:10.4103/0973-1229.58824

PubMed Abstract | Полный текст перекрестной ссылки | Google Scholar

Меландер, Х., Алквист-Растад, Дж., Мейер, Г. и Бирманн, Б. (2003). Доказательная b(i)ased медицина — выборочные отчеты об исследованиях, спонсируемых фармацевтической промышленностью: обзор исследований по применению новых лекарств. BMJ 326, 1171–1173. doi:10.1136/bmj.326.7400.1171 |

Реферат PubMed | Полный текст перекрестной ссылки | Google Scholar

Мировский П.и Ван Хорн, Р. (2005). Организация контрактных исследований и коммерциализация научных исследований. Соц. Стад. науч. 35 (4), 503–548. дои: 10.1177/0306312705052103 |

Реферат PubMed | Полный текст перекрестной ссылки | Google Scholar

Митчелл А. П., Триведи Н. У. и Дженнарелли Р. Л. (2020). Связаны ли финансовые выплаты со стороны фармацевтической промышленности с назначением врача? систематический обзор. Энн. Стажер Мед. [Epub перед печатью].doi:10.7326/M20-5665

Полный текст CrossRef | Google Scholar

Рихтер Л., Корднер А. и Браун П. (2018). Антипригарная наука: шестьдесят лет исследований и действий в отношении фторсодержащих соединений. Соц. Стад. науч. 48 (5), 691–714. doi:10.1177/0306312718799960

PubMed Abstract | Полный текст перекрестной ссылки | Google Scholar

Шотт Г., Пахл Х., Лимбах У., Гундерт-Реми У., Людвиг В. Д. и Либ К. (2010). Финансирование испытаний лекарств фармацевтическими компаниями и его последствия, часть 1: качественный систематический обзор литературы о возможном влиянии на результаты, протоколы и качество испытаний лекарств. Дтч. Арзтебл. Междунар. 107 (16), 279. doi:10.3238/arztebl.2010.0279

PubMed Abstract | Полный текст перекрестной ссылки | Google Scholar

Сисмондо, С. (2018). Медицина, управляемая призраком: невидимые руки большой аптеки . Манчестер, Соединенное Королевство: Mattering Press, 234.

Сисмондо, С. (2020). «Управление призраками и манипулирование фармацевтическими знаниями», в Игра с показателями: неправомерные действия и манипуляции в академических исследованиях . Редакторы М. Бьяджоли и А.Липпман (Кембридж, Массачусетс: MIT Press), 123–134.

Google Scholar

Тернер Э. Х., Мэтьюз А. М., Линардатос Э., Телль Р. А. и Розенталь Р. (2008). Выборочная публикация исследований антидепрессантов и их влияние на кажущуюся эффективность. NEJM 358, 252–260. дои: 10.1056/NEJMsa065779 |

Реферат PubMed | Полный текст перекрестной ссылки | Google Scholar

Крупная фармацевтика — производители лекарств и устройств, судебные иски и факты

Большая фармацевтика — одна из самых мощных отраслей в мире.Мировой доход от фармацевтических препаратов в 2014 году составил более 1 триллиона долларов. Но нигде в мире индустрия лекарств и медицинского оборудования не имеет такой силы и не зарабатывает столько денег, как в США

Штаб-квартиры шести из 10 ведущих фармацевтических компаний 2017 года находятся в США. К ним относятся Johnson & Johnson, Pfizer, Merck, Gilead, Amgen и AbbVie.

Но только 28 процентов американцев хорошо относятся к Большой Фарме. На самом деле, Большая Фарма — вторая самая ненавистная отрасль в Америке.Это сразу за табачной промышленностью, а также нефтяной, газовой и химической промышленностью.

Big Pharma также является крупнейшим мошенником федерального правительства в соответствии с Законом о ложных претензиях, по данным группы по защите прав потребителей Public Citizen.

История отрасли связана с мошенничеством, взяточничеством, судебными исками и скандалами. Несмотря на уголовные обвинения и штрафы, компании Big Pharma продолжают вести бизнес.

Что такое Большая Фарма?

Big Pharma — это термин, обозначающий крупнейшие в мире публичные фармацевтические компании.

Крупнейшие фармацевтические компании могут также иметь дочерние предприятия по производству медицинских устройств. Медицинскими устройствами может быть что угодно, от шприцев до тазобедренных и коленных имплантатов.

Лекарства и устройства, отпускаемые по рецепту, производимые этими компаниями, приносят миллиардные прибыли.

Фармацевтические компании, как правило, крупнее компаний, специализирующихся только на медицинских устройствах. Фармацевтические компании также склонны зарабатывать больше денег.

Крупнейшие фармацевтические компании по объему продаж

904.fizerS.) Tasigna, Volatren, Xolair GSK) (U.k.)
Компания Общий доход от фармацевтической продукции за 2017 год (в миллиардах) Общий доход за 2017 год (в миллиардах) Популярные рецептурные препараты
$ 52.5 $ 52.5 $ 52.5 $ 52.5 $ 52.5 $ 52.59 $ 52.59 Eliquis, Nexium, Lipitor, Celebrex, Lyrica, Epipen, Viagra, Xeljanz, Zoloft, Zithromax
$ 44.4 $ 44.4 $ 57.4 Actemra, Tamiflu, Valium
Sanofi (Франция) $ 36,7 $ 36,7 $ 42.9 $ 42.9 $ 42.9 Zantac, Ambien, Dupixent, Lantus, Lemtrada, Plavix, Synvisc-One, TaxtoTere
Johnson & Johnson (U.S.) $ 36.3 $ 76.59909 $ 76.5 $ 76.5 $ Elmiron, Tylenol, Fentanyl, Haldol, Risperdal, Invokana, invokamet, Levaquin, Lexapro, Remicadade, Stelara, Топамакс, Xarelto
Merck & Co. (U.S.) $ 35.4 $ 40,1 Belsomra, cozaar, fosamax, gardasil, januvia, joytruda, nasonex, nuvaring, propecia, singulair, zostavax
AbbVie (U.S.) $ 29.2 $ 29.2 $ 29.2 $ 28.2 $ 29.2 androgel, depakote, humira
$ 24.0 $ 42.1 $ 42.1 $ 42.1 Advair, Avandia, Flonase, Levitra, Lamictal, Prolia, Wellbutrin, Valtrex, Zybant
$ 22.8 $ 22.8 Enbrel, Otezla, Репата, Пролиа

Ведущие компании по производству медицинского оборудования

904, имплантаты коленного сустава Michigan 904, Kalamazo 904, Kalamazo 904,06 , больничные койки
Company Company в штаб-квартире представлены медицинские устройства
Dublin, Ирландия Dublin, Ирландия Graphting Conning, Hernia Revice
Johnson & Johnson New Brunswick, Нью-Джерси Генеративные имплантаты, хирургическая сетка, мощь Morcellators
GE Healthcare Little Chalfont, Великобритания Ультразвуковые машины, МРС, МРС, Сканеры CT, Вентиляторы
Philips (Healthcare) Amsterdam, Нидерланды Ультразвуковые машины, Компьютерные томографы, маммографы, рентгеновские аппараты
Siemens (Healthineers) Мюнхен, Германия Слуховые аппараты, продукты для тестирования диабета, диагностические аппараты
Stryker
Baxter Int. Ernational Deerfield, Illineis Продукты хирургии, диализные машины, больничные устройства
Roche Roche Basel, Switzerland Диабет Тестирование продуктов диабета, Устройства скрининга рака, Исследовательское оборудование
ABBott Laboratories Chicago, Иллинойс Катетеры, стенты, хирургические проводники
Boston Scientific Marlborough, Massachusetts Фильтры IVC, хирургическая сетка

Биг Фарма Чистая стоимость

Ожидается, что к 2021 году прибыль Big Pharma от рецептурных лекарств достигнет 610 миллиардов долларов.

Медицинские устройства также приносят прибыль. По данным Министерства торговли США, США зарабатывают около 148 миллиардов долларов. Это примерно половина доли мирового рынка.

РАСШИРЯТЬ

американца потратили 457 миллиардов долларов на рецептурные лекарства в 2015 году. Цены на лекарства продолжают расти.

В 2015 году 90 002 американца потратили рекордную сумму в 457 миллиардов долларов на лекарства, отпускаемые по рецепту.А цены на лекарства продолжают расти.

Консалтинговая фирма Segal Consulting ожидает, что цены на лекарства вырастут на 11,6% в 2017 году. Это оценка для американцев в возрасте до 65 лет.

Напротив, ожидается, что заработная плата вырастет только на 2,5 процента. Это означает, что многие американцы не смогут позволить себе лекарства.

Кому принадлежит Большая Фарма?

Ну, лучше спросить: кому принадлежит Большая Фарма?

Большая фармацевтическая компания вносит значительный вклад в годовой бюджет США.С. Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов. Big Pharma делает это за счет сборов за подачу заявок (платы с пользователей) за свои новые продукты.

Эксперты говорят, что промышленность вносит около двух третей бюджета FDA.

Big Pharma также использует свою прибыль и армию из 1378 платных лоббистов, чтобы распространить свое влияние на Капитолийском холме.

Расходы Большой Фармы

На каждый доллар, потраченный на «фундаментальные исследования», Большая Фарма тратит 19 долларов на продвижение и рекламу.

С 1998 по 2016 год Big Pharma потратила почти 3,5 миллиарда долларов на лоббирование — больше, чем любая другая отрасль.

Только в 2016 году компания потратила около 246 миллионов долларов. Это больше, чем оборонная промышленность и лоббисты корпоративного бизнеса вместе взятые.

Производители медицинского оборудования также имеют лоббистскую группу. В 2016 году Ассоциация производителей медицинского оборудования выделила 1,2 миллиона долларов на лоббирование.

Его усилия сосредоточены на законопроектах, благоприятствующих использованию медицинских устройств, в Конгрессе. В основном они касаются того, как компании платят налоги.

Критики говорят, что Большая Фарма полагается на тактику манипулирования для увеличения продаж. Они говорят, что использует дорогую рекламу, чтобы повлиять на законодателей, FDA и общественность.

Известные скандалы с большой фармацевтической продукцией

Долгий путь к отзыву Vioxx, возможно, является одним из самых заметных скандалов с большой фармацевтической компанией в США.С. история.

В 2004 году компания Merck объявила о добровольном отзыве своего болеутоляющего средства по всему миру. Это произошло через четыре года после того, как были получены доказательства, связывающие препарат со значительным риском для здоровья.

Руководители компании решили не изучать сердечно-сосудистые риски Vioxx. Позже FDA обнаружило, что препарат может вызывать повышенный риск сердечного приступа и инсульта.

Компания Merck выплатила Министерству юстиции США 950 миллионов долларов за урегулирование уголовных обвинений, связанных с маркетингом и продажами Vioxx.

Один ученый агентства, доктор Дэвид Грэм, подсчитал, что использование Vioxx, возможно, способствовало более чем 27 000 сердечных приступов или смертей.

И Merck, и FDA попали под пристальное внимание Конгресса.

В 2011 году компания Merck признала себя виновной по уголовным обвинениям, связанным с маркетингом и продажами Vioxx. Компания согласилась выплатить Министерству юстиции США 950 миллионов долларов за исправление своих неправомерных действий.

Merck поселился с десятками тысяч пациентов с травмами в 2007 году.Merck согласилась выплатить истцам и их семьям 4,85 миллиарда долларов.

Основные судебные решения и мировые соглашения

с крупными фармацевтическими компаниями

За 24-летний период крупные фармацевтические компании выплатили 373 компенсации за маркетинговое мошенничество. Общая сумма расчетов составила 35,7 миллиарда долларов.

Public Citizen опубликовал эти данные в 2013 году. Он назвал свой отчет «Расчеты в фармацевтической отрасли: с 1991 по 2015 год».

В 2012 году GlaxoSmithKline (GSK) согласилась на мировое соглашение в размере 3 миллиардов долларов. Это было крупнейшее урегулирование мошенничества в сфере здравоохранения в истории США.

Обвинения были связаны с некоторыми лекарствами, отпускаемыми по рецепту, в том числе Paxil, Wellbutrin и Avandia. GSK по-прежнему входит в первую десятку по прибыли от фармацевтических препаратов.

Johnson & Johnson — крупнейшая в мире компания в сфере здравоохранения. В 2013 году компания заплатила 2,2 миллиарда долларов за ненадлежащий маркетинг своего препарата Риспердал.

крупных фармацевтических компании также получили приговоры на миллионы и миллиарды долларов.Эти вердикты редко влияют на прибыль компаний.

Присяжные обязали Takeda Pharmaceuticals и Eli Lilly выплатить 9 миллиардов долларов в 2014 году. Награда досталась пользователю Actos, у которого развился рак мочевого пузыря.

Takeda по-прежнему сообщила о базовом росте выручки на 6,7% в 2017 году. Объем продаж Eli Lilly в том же году составил 22,87 млрд долларов.

Если вы серьезно пострадали от отпускаемого по рецепту лекарства или медицинского устройства, вы можете подать иск в суд.

Порошок талька Расчеты и приговоры

Johnson & Johnson сталкивается с почти 20 500 федеральными исками о тальке и многими другими в судах штатов, утверждающих, что детская присыпка Johnson и другие продукты с тальком привели к раку яичников, согласно статистическому отчету MDL от 15 сентября 2020 года из США.S. Судебная коллегия по многорайонным спорам.

Вердикты присяжных присудили истцам миллиарды, хотя некоторые из них были отменены. Присяжные в Сент-Луисе присудили 22 женщинам 4,69 миллиарда долларов, и на сегодняшний день это самый крупный приговор.

Johnson & Johnson объявила о прекращении продаж талька в США и Канаде в мае 2020 года.

миллиардов в расчетах по имплантации тазобедренного сустава

Компании выплатили миллиарды в счет судебных исков по имплантации тазобедренного сустава людям, утверждающим, что они получили травмы из-за имплантации тазобедренного сустава металл-по-металлу.

Крупнейшее урегулирование произошло от DePuy, компании Johnson & Johnson. В 2013 году производитель имплантатов заплатил около 4 миллиардов долларов, чтобы урегулировать 8000 требований ASR по тазобедренным суставам.

Bayer урегулировала судебные иски Essure

В августе 2020 года Bayer согласилась заплатить 1,6 миллиарда долларов, чтобы урегулировать около 90 процентов из 39 000 претензий Essure по противозачаточным средствам. Bayer прекратила продажу устройства в декабре 2018 года, но поставщики все еще могут имплантировать Essure в течение одного года с даты покупки устройства.

Фармацевтические компании прекращают связи с Россией

Март.15 февраля 2022 г. — Крупные фармацевтические компании прекращают или сокращают свои деловые отношения с Россией в связи с войной на Украине, хотя большинство компаний заявляют, что продолжат отправлять основные лекарства по гуманитарным причинам.

Американская компания Pfizer, производящая вакцину против COVID-19 совместно со своим европейским партнером BioNTech, не владеет заводами в России, но заявляет, что прекратит запланированные инвестиции и все клинические испытания там, хотя продолжит поставлять лекарства уже зарегистрированных пациентов.

«Прекращение доставки лекарств, в том числе для лечения рака или сердечно-сосудистых заболеваний, приведет к значительным страданиям пациентов и потенциальной гибели людей, особенно среди детей и пожилых людей», — говорится в сообщении Pfizer в понедельник.

Прибыль российской дочерней компании Pfizer будет направлена ​​на гуманитарную помощь жителям Украины.

Eli Lilly заявляет, что также прекратит отправку в Россию второстепенных лекарств, в том числе лекарства от эректильной дисфункции Сиалис, сообщает Endpoints News.Его российские продажи также пойдут на гуманитарную помощь Украине.

Bayer прекратит все расходы в России и Беларуси, не связанные с поставками товаров первой необходимости для здравоохранения и сельского хозяйства, говорится в сообщении компании. Компания приостановит всю рекламу и рекламные акции, остановит инвестиционные проекты и не будет использовать какие-либо возможности для бизнеса.

Тем не менее, Bayer заявила, что позже примет решение об отправке поставок на 2023 год и далее, «в зависимости от того, что Россия прекратит свои неспровоцированные атаки на Украину и вернется на путь международной дипломатии и мира.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.